я захожу в ванную, чтобы принять душ, мое лицо все еще красное, а глаза опухшие. По крайней мере, уже стемнело, и к утру отеки должны сойти.
Свет выключен, когда я вхожу в нашу спальню. Михаил лежит на боку и спит, повернувшись спиной к двери. Я на цыпочках подхожу к кровати, залезаю под одеяло и кладу голову на подушку, зарываясь лицом в шею Михаила
— Я думал, ты спишь, — говорит он.
Я протягиваю руку и глажу его по спине, ощущая по пути гребни, затем перехожу на живот и широкий участок линялой кожи, где он был обожжен, и, наконец, поднимаюсь к длинному тонкому шраму на груди.
— Я люблю тебя. — Мой голос такой тихий, но я знаю, что он слышит меня, потому что он обнимает меня за талию и прижимает к своей груди.
— Буду через час, — говорю Максиму и обрываю звонок.
Выхожу из спортзала, Бьянка поднимает голову от кофе и провожает меня взглядом, пока я иду на кухню. Я оставил свою футболку в спортзале, и мне неловко предстать перед кем-то, когда моя грудь и спина так непринужденно выставлены напоказ. Думаю, никто не видел меня без рубашки более десяти лет. Она наблюдает за мной через край своей чашки, ее взгляд перемещается с моего живота на грудь, но в ее глазах нет неприязни. Ее взгляд блуждает по моему телу, и, судя по тому, как кривится уголок ее губ, ей нравится то, что она видит.
Я открываю холодильник, чтобы достать бутылку воды, как вдруг к моей спине прикасается палец, который проводит круговые движения вверх по моей коже, затем спускается вдоль позвоночника. Еще один палец на моем правом бицепсе, переходит на переднюю часть, затем спускается вниз по груди. Когда она доходит до пояса моих трусов, она просовывает руку внутрь, чтобы обхватить мой член, и прижимается к моей спине.
— Черт, детка... Мне нужно быть у пахана через час.
Бьянка проскальзывает рукой в трусы и обхватывает уже твердый член, и в то же время я чувствую ее язык на моей спине, ласкающий спину. Я срываюсь. Рык вырывается из меня, когда я поворачиваюсь и, схватив ее за талию, перекидываю через плечо в силе пожарного, бегу в спальню.
Как только я опускаю ее на пол, Бьянка берется за мой пояс треников и спускает их вместе с трусами. Озорная ухмылка расплывается по ее лицу, когда она толкает меня на кровать, затем ползет по моему телу и прижимается своим ртом к моему. Она прикусывает мою губу, двигается ниже, проводя поцелуями по моей шее и груди, затем останавливается, когда достигает моего живота.
«Похоже, на этот раз наши роли поменялись местам», — жестикулирует она, ухмыляясь.
— Да? Как это?
«На мне все еще есть одежда. А ты полностью обнажен.» — Она делает знак, проводит кончиком пальца по моему животу и касается моего полностью эрегированного члена. — «Ты в моей власти.»
Интересно, осознает ли она, насколько правдиво ее заявление? Она может приставить пистолет к моему виску и спустить курок, а я и пальцем не пошевелю, чтобы ее остановить. Пока я смотрю, она наклоняется и лижет головку члена, и мне требуется огромное самообладание, чтобы не кончить немедленно. Еще одно лизание, обводя головку моего члена, затем она медленно берет его в рот. Я вдыхаю и хватаю ее косу, которая упала ей на плечо.
Держа конец косы между пальцами, я наматываю ее на руку, раз, два, потом третий раз, пока не дохожу до ее затылка. Затем тяну за нее, пока Бьянка не выпускает мой член изо рта и не поднимает на меня глаза. Я крепче сжимаю ее волосы и смотрю, как она выгибает свою изящную шею. Она кажется такой хрупкой, но это не так. Никто и пальцем не посмеет ее тронуть, потому что теперь у нее иметься свое чудовище, который присматривает за ней. Положив другую руку на хрупкую шею, я провел большим пальцем по линии ее скулы.
— Мне нужно, чтобы мой член был в тебе, детка, — говорю я и слегка сжимаю ее волосы, — прямо сейчас.
Бьянка улыбается, тянется под юбку, и в следующее мгновение раздается звук рвущегося материала. Она протягивает руку, в которой видны испорченные кружевные трусики, и отбрасывает в сторону. Я держу руку в ее волосах, пока она опускается на мой член и начинает скакать на мне, все еще в шелковой блузке и модной юбке. С ее губ срывается звук, похожий на крик, когда ее стенки начинают спазмировать вокруг члена, и мой контроль ослабевает. Я отпускаю ее волосы, чтобы обхватить ее за талию и насадить на член. Бьянка стонет, руками сжимаем мои предплечья, затем ахает, когда вхожу в нее снизу. Она не сводит с меня глаз, пока ее тело содрогается от второго, еще более сильного оргазма, и мое семя начинает заполнять ее. Это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.
* * *
— Это будет первый раз в моей жизни, когда я опоздаю на встречу с Романом. — Я смотрю на Бьянку, которая застегивает пуговицы на моей рубашке. — Ты меня портишь.
Она в ответ пожимает плечами и заканчивает с последней пуговицей.
«Ты пришел на кухню без рубашки. Чего ты ожидал?»
Определенно не того, что она набросится на меня таким образом.
— Я могу вообще перестать носить рубашки по дому, если я результат будет тот же.
«Сделай это. А там посмотрим.»
— Заметано. — Я наклоняюсь и целую ее. — Мне нужно идти. Я не вернусь до утра.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь, услышав, как она произносит мое имя. Всякий раз, когда она так делает, у меня щемит в груди, потому что знаю, что это причиняет ей боль, но она продолжает, что бы я ни говорил.
— Будь осторожен.
— Буду. — Я целую ее лоб. — Сообщи мне, когда Лена вернется из садика.
Она кивает, кладет руку мне на грудь и кончиком пальца рисует форму сердца.
— Я тоже люблю тебя, детка. — Я беру ее лицо в свои ладони и касаюсь носом ее носа. — Ты даже представить себе не можешь, как сильно.
* * *
У нас уходит шесть часов на то, чтобы все организовать и расставить всех людей по местам. Дмитрий, Юрий и трое солдат ждут на одной точке, а Денис, Иван и Костя с еще двумя солдатами — на второй. Мы не уверены, на какой из этих двух остановок водитель Бруно решит
