Линдсей посмотрела на небо, ощущая, как страх стягивает стальным обручем ее плечи. Разговор приобретал для нее явно нежелательное направление. Ведь речь шла о ней, о ее жизни, и она должна была сама сделать выбор; но Райан упорно, исподволь навязывал ей свою волю.
Она с показной беззаботностью передернула плечами, хотя и знала, что Райан видит ее насквозь.
— Именно ты учил меня брать от жизни все, что захочешь, помнишь? Давай признаем вместе: в прошлый уик-энд я взяла от жизни все, что хотела. — Она опять изобразила заученную улыбку. — Ты потрясающий любовник, Райан. И все же прошло целых три года.
Райан скептически улыбнулся.
— Послушай, Линдсей! Не пытайся убедить меня, что это был просто…
— Ничего нового, просто взрыв неистовой страсти, — подсказала Линдсей. — Такое случается и с лучшими представителями рода человеческого, Райан. Но одно лишь сексуальное влечение — опора ненадежная. Ты учил меня и этому, Райан. — Она наблюдала, как нетерпение в его глазах переросло в иное, незнакомое чувство, которое не могла определить. Это придало ей большую уверенность в своих силах, Линдсей захотелось воспользоваться небольшим преимуществом, которое она опять получила. — Честно говоря, мне следует сказать тебе спасибо. Ты, пожалуй, на много лет вперед спас меня от сильной сердечной боли, преподав короткий жестокий урок.
— И что же для тебя прошлая пятница? — протянул он, подняв бровь. Что ж это было? Обычная ночь, проведенная в постели со старым любовником?
— Что-то в этом роде. Назови ее доброй встречей…
Не переусердствуй, предупредила себя Линдсей, заметив, как напряглись широкие плечи Райана. Она вдруг остро почувствовала необходимость избавиться от гнетущей тишины, лунного света и вернуться в менее опасное для себя общество. Она с тоской посмотрела на стеклянные двустворчатые двери. Райан словно угадал ее желание убежать от него, он встал между Линд сей и далеким спасительным входом, возвышаясь перед ней точно каменный истукан.
Они не отрывали глаз друг от друга, губы Райана слились в упрямую, твердую линию, щеки Линдсей горели.
Райан хмыкнул и отвернулся, медленно покачав головой.
— Ты не уступишь ни дюйма, точно? — Он окинул Линдсей взглядом неистовых, нетерпеливых глаз. — Так ты собираешься провести свою оставшуюся жизнь, Линдсей? — Он резко вскинул руки, как бы показывая на дом, но Линдсей знала, что этот жест означал гораздо большее. — Укрывшись в прекрасной башне из слоновой кости наедине с чертежным столом? Похоронив себя среди чертежей, договоров, гранита и стекла только потому, что ты можешь владеть ими и они никогда не причинят тебе боль, которую причинил я?
Линдсей взглянула на него, чувствуя, как он загоняет ее в угол.
— Это не…
— Черт побери, Лин, думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать? Его глаза горели в тусклом свете, и Линдсей сухо сглотнула, ощущая себя еще более затравленной. — Лин, ты не сможешь обуздать свою страсть, свои чувства, воплотив их в бетоне и камне! На то, чтобы понять это, у меня ушло три года, три года я пытался заполнить пустоту в своей жизни армированной сталью и железобетоном, хотя то, чего я больше всего желал в прошедшее время, находилось здесь!
— Не знаю, о чем ты говоришь, — прошептала она. — На террасе холодно. Я хочу в дом.
— Черт побери, Лин, ты не можешь всю жизнь убегать от себя! — Он резко протянул руку и схватил ее за запястье. — Я вижу, ты боишься! Три года назад ты доверилась мне и полюбила меня. Ты отдалась мне красиво, самоотверженно, но я обманул твои надежды, причинил тебе боль, и ты боишься, что я опять принесу тебе страдания. Я понимаю тебя. Но я прошу дать мне еще один шанс спасти нашу любовь. — Райан еще крепче сжал пальцами ее запястье. — Я лишь прошу тебя поверить моим словам, Лин. Поверь, что я люблю тебя, вот и все. Я просто не знаю, как лучше убедить тебя.
— Ты любишь меня так же, как три года назад? — вырвалось непроизвольно у Лин прежде, чем она успела подумать, страх, казалось, вот-вот парализует ее волю. Он не имел права врываться в ее жизнь и требовать ответа на свои вопросы после столь долгой разлуки. — Не имел права возвращаться назад, чтобы перевертывать ее тихий, надежный мир снизу доверху, требовать от нее больше, чем она могла дать, словно это не он заставлял Линдсей страдать и ненавидеть!
— Линдсей, прошлое ушло безвозвратно, — убеждал ее Райан. — Я хочу получить возможность начать новую жизнь.
— Господи, ты действительно думаешь, что это так просто, да? — Она вырвала руку из его вдруг ослабевших пальцев, чуть не задохнувшись от внезапного приступа ярости. — Неужели можно вернуться назад и выбросить из памяти три долгих года с помощью твоей милой улыбки, светских извинений да одной ночи со мной в постели!
— Лин, дело совсем не в этом! Если ты выслушаешь меня, то поймешь…
— Что я пойму? — повысила Линдсей свой срывающийся голос, изо всех сил стараясь, чтобы он не дрожал. — Я пыталась быть спокойной, разумной, понимающей во всей этой нашей истории, Райан, но я устала быть разумной и понимающей, черт побери! Потому что я не понимаю! — Она с трудом сдерживала неистовый гнев, у нее заболело вдруг горло. — За кого ты себя принимаешь, а? Ты снова просачиваешься в мою жизнь, снова поворачиваешься ко мне спиной и отчаливаешь снова в погоне за новыми мечтами! Ты хватаешь мою жизнь, подминаешь под свою, затем выбрасываешь ее и отбываешь играть в свои очередные игры, даже не обернувшись, даже не сказав «до свидания».
Райан не сводил с Линдсей глаз. На щеке у скулы билась жилка, казалось, он крепко-накрепко стиснул зубы, он молчал, застыв в тусклом свете луны точно каменное изваяние.
— Ты обидел меня, Райан! Мой мир словно рухнул, когда ты ушел от меня три года назад, все перестало иметь для меня смысл! — Она напряженно, шумно вздохнула. — Я не хочу снова пережить кошмар тех дней, понимаешь? Только не это! Я не хочу новых страданий! Не хочу все время задавать себе вопрос, когда ты в очередной раз покинешь меня в погоне за миражами! Неужели я провела эти три года, собирая по осколкам свою разбитую жизнь, только для того, чтобы опять пожертвовать ею ради тебя, вернувшегося все начать заново!
Райан шагнул к ней, протянул руку, лицо его было серым, как весенний лед.
— Лин!..
— Я люблю тебя, черт побери! — вырвалось у нее, она с удивлением и ужасом слушала свои слова, зная, что сказала правду, зная, что ни на мгновение за эти годы не переставала любить его.
Райан не двигался с места, будто прикованный к полу. Линдсей больше не могла сдержать дрожь, слезы слепили ее.
— Я люблю тебя, — прошептала она, — но я не хочу тебя, Райан. Я не хочу стать игрушкой в твоей жизни.
