Может быть, она не правильно поняла слова Агнес, и Райан поехал вовсе не на Кейп-Код. Или, быть может, отправился туда в поисках уединения, решив, что их чувство умерло и не стоит его воскрешать. Или, возможно, он не один и…
«Прекрати, — раздраженно оборвала себя она, — Райан там».
Он, наверное, добрался утром до берега Сельдевой бухты и побрел на север по пустынным песчаным холмам, где среди высоких золотистых дюн бежала извилистая асфальтовая велосипедная дорожка. Воздух, как всегда, был пропитан влагой и солью, а на низкорослых соснах и дубах рассыпал жемчуга туман.
Однажды днем они там любили друг друга, лежа на горячем песке, в ложбине, где пучками росла трава. Голубоватые сойки бранились над ними на своем птичьем языке, и ветер благоухал запахами сосновой смолы, сухой травы и моря. Райан накрыл ее своим нагретым солнцем телом, и они ласкали друг друга, подчиняясь медленным, вечным ритмам движения моря и ветра, связанные такими глубокими, непостижимыми узами, о которых не смели и говорить.
Темнело, когда ее «мерседес» приблизился к четырем заброшенным домикам у океана. Они стояли вдалеке от других строений, приютившись в тенистых ложбинах меж невысоких холмов, — горстка одиноких прибежищ, рассеянных вдоль берега. Она затаила дыхание, всматриваясь в сгущающиеся сумерки.
Линдсей не ошиблась, он был здесь, как она и предполагала. Возле последнего дачного домика притаился «масерати», словно таинственное привидение, которые появляются на исходе дня. У Линдсей слегка дрожали руки, когда она припарковывала «мерседес» впритык к машине Райана.
В дачном домике было темно, и из него не доносилось ни звука. Линдсей постучала, но никто не ответил, и она несколько раз подергала дверь. Вдруг та неслышно распахнулась, как бы приглашая Линдсей войти.
— Райан?..
Резкий, тревожный голос Линдсей раздался в тишине, она нервно сглотнула, всматриваясь в тусклый свет. Господи, вдруг он приехал сюда с женщиной?..
Линдсей прислушалась, замерев. Кругом было тихо, лишь ветер бился о фронтон дома да вдалеке шелестели волны, накатывая на прибрежный песок. Она пригладила волосы и осмотрела просторную гостиную.
Здесь ничего не изменилось. Все те же пышные диваны, ковры с бахромой, массивный камин во всю стену, обложенный валунами, по-прежнему украшали холл, будто время тут остановилось. Они проводили в этом домике долгие вечера; их слившиеся тела озарял мерцающий свет камина; слова восторга и крики неожиданных открытий перемежались шорохом рассыпающихся угольков.
Раздвижная стеклянная дверь, ведущая на крыльцо, была открыта. Линдсей остановилась перед ней, гладя на окутанный туманом берег, вдыхая тяжелый, влажный запах песка и соленой воды. Она созерцала пейзаж, застывший в безмолвии. Полоска берега, открывавшаяся ее взору сквозь обрывки тумана, была пустынна, лишь серебристая вода равномерно накатывала на песок.
И вдруг она увидела Райана. Он медленно шел вдоль кромки воды, опустив голову, засунув руки в карманы светлой куртки. Райан остановился, поковырял носком ботинка в мокром песке, потом присел на корточки, взял только что найденное сокровище. Повертев его в руке, он поднялся и бросил дар моря в мерцающую воду.
Линдсей задвинула дверь и сошла вниз по деревянным ступенькам; она ненадолго задержалась, чтобы сбросить туфли. Ее босые ноги приятно увязали в еще не остывшем песке, суховатая трава обвивалась вокруг лодыжек, когда она шла по пологому спуску к укатанной водой прибрежной полоске.
Ни в одном из домиков, оставшихся за спиной, не было света, и она подумала, что они с Райаном здесь одни — старые знакомые, приехавшие на поиски того, чего, возможно, и не существовало вовсе, устремившиеся сюда сказать последнее «прости» своим мечтам.
Отлив отступал, оставляя за собой холодный и влажный песок, и Линдсей пошла по цепочке следов, протоптанных Райаном. Сумерки сгустились почти до темноты, вокруг разливался странный неясный серый свет, который делал все таинственным и незнакомым.
Райан оторвал глаза от земли, словно почувствовал, что кто-то появился рядом с ним на пустынном берегу. Он нахмурился и слегка встряхнул головой.
— Линдсей?
Он шагнул навстречу, не отрывая от нее глаз, точно опасался, что она вот-вот исчезнет бесплотным привидением в сизом тумане.
Линдсей стояла, засунув руки в карманы куртки, подставив плечи влажному ветру.
— Я надеялась найти тебя здесь. — Линдсей поковыряла носком ноги морскую звезду, не зная, что сказать и куда спрятать лицо, совсем растерявшись под взглядом спокойных синих глаз Райана. — Агнес сообщила, будто ты продаешь свой дом.
— Нет особого смысла держать его. Линдсей нарисовала большим пальцем ноги круг на влажном песке и тут же стерла его.
— Она сказала, что ты опять уезжаешь.
— Да. — Он говорил безучастно, по-деловому. — Я не имел права возвращаться сюда и разрушать твою жизнь, Лин, я понял это теперь. Просто думал, если вернусь, то смогу… а, не знаю, черт побери! — Он отвернулся и посмотрел на океанский простор. — Я улетаю завтра.
— В Нью-Йорк?
Он обратил к Линдсей печальные глаза.
— В Швейцарию.
— В Швейцарию? — Она смотрела на Райана, цепенея от холода. — И когда… когда ты возвратишься?
На его лице появилось какое-то подобие мрачной улыбки.
— Не волнуйся, Линдсей, на сей раз я уезжаю навсегда. Я не вернусь.
Она изо всех сил старалась дышать ровнее. в одно сумасшедшее мгновенье ей даже показалось, что почва ускользает у нее из-под ног.
— Навсегда?.. Но… — Пораженная услышанным, она беспомощно махнула рукой. — А как же «Кисмет»? Твоя работа с…
— Я ликвидировал «Кисмет», — коротко ответил Райан, на щеке у него билась жилка. — Буду работать недалеко от Цюриха.
— Я… понимаю.
Линдсей отвернулась, потрясенная словами Райана. Она была готова к этому, конечно, и все же где-то в глубине души жила надеждой, что она ошибается и на этот раз он останется.
Ей нужно было что-то сказать, что-то разумное и очень-очень необходимое. Но мысли ускользали от нее, словно волны во время отлива, оставлявшие за собой мокрый пустынный берег. Линдсей осторожно коснулась ногой морской звезды и подумала, что ее необходимо бросить обратно в воду, пока не налетели прожорливые птицы.
Она подняла голову и встретилась глазами с Райаном. Повинуясь внезапному порыву, они бросились друг другу навстречу, и он сжал ее в неистовых объятиях до резкой боли в груди. Она зажмурилась, уткнувшись лицом в ямочку у основания шеи.
— О Господи! — сдавленно прошептал он, вдыхая запах ее волос.
