— Я люблю тебя, — прошептала она, — но я не хочу тебя, Райан. Я не хочу стать игрушкой в твоей жизни.
— О Господи… Лин! Линдсей, я…
Она увидела, что он направился к ней, и метнулась в сторону. Ее каблуки простучали по мраморному полу, когда она пронеслась мимо него по террасе навстречу манящему смеху, теплу и свету праздничного веселья.
Она распахнула стеклянные двустворчатые двери. Перед ней разливался яркий электрический свет, шумели гости. Они поворачивали навстречу Линдсей смеющиеся лица, их губы беззвучно двигались. Но она ничего не видела и не слышала, кроме неясного гула множества людей и голоса, который откуда-то издалека звал ее по имени отчаянно и настойчиво.
Между зданиями на дальнем конце улицы Кларендон просачивался туман, разлетаясь рваными клоками. Линдсей наблюдала за ним из окна кабинета, рассеянно сравнивая его с сахарной ватой.
Тяжелый туман с Атлантики опустился примерно час назад, и ей показалось, что перед ней сюрреалистический пейзаж, расплывчатая мягкость которого странно успокаивала, словно это был не вид из окна, а картина, созданная ее воображением.
Может, и прошлая ночь ей привиделась?
Линдсей закрыла глаза, желая забыть о вчерашнем вечере. Она ожидала, что Райан помчится к ней домой. Или хотя бы позвонит. Но он оставил Линдсей в покое, и она отправилась наконец спать, испытывая то ли облегчение, то ли опустошающее душу разочарование. Она пролежала до четырех часов утра в темноте, вперив взгляд в потолок.
Линдсей бесстрастно смотрела на свое отражение в туманном окне. Она была смертельно бледна, под ее огромными серо-зелеными глазами залегли тени, которые не мог полностью скрыть даже искусный макияж.
И все же, несмотря на эти предательские тени, она выглядела неплохо. Костюм цвета зеленого леса и бежевый свитер с капюшоном очень шли к ее волосам и глазам, подчеркивали стройность фигуры; она со сдержанным одобрением кивнула своему отражению в окне. Линдсей казалась уравновешенным, здравомыслящим архитектором, именно таким, каким и хотели ее видеть окружающие этим утром. Никто бы никогда не догадался, как она измучена, опустошена…
-..ждет тебя, Линдсей!
Линдсей вздрогнула и отвернулась от окна. Она держала в руке чашку кофе, о которой совсем забыла; Марг как-то странно смотрела на нее.
— Извини. — Линдсей слегка тряхнула головой, пытаясь прогнать видения. — Я просто задумалась.
Она чуть прищурилась, словно ее пригревало яркое солнце Кейп-Кода. Кожа точно горела от песка и жарких лучей, она все еще ощущала на губах пламенные прелестные поцелуи Райана.
К черту эти путешествия в прошлое! Она и вчера мечтала о Кейп-Коде. О тех семи упоительных днях, которые провела с Райаном. Прошлое все утро стояло перед ее взором, его видения довлели над четкой реальностью настоящего.
— Тебе звонил Карл. Нужна еще одна твоя подпись, и ты станешь гордой владелицей новой фирмы — «Форрест дизайн». Он сказал, что попозже заскочит к тебе сегодня.
Линдсей попыталась улыбнуться, но тщетно.
— Прекрасно, Марг. Спасибо тебе.
— Я не имею права совать нос в чужие дела, Линдсей, — спокойно сказала Марг, — но у тебя все в порядке?
— Я слишком устала на вчерашнем приеме и поздно легла, — солгала Линдсей, избегая смотреть секретарше в глаза.
Она проснулась сегодня утром с мучительной головной болью, глаза покраснели и ввалились, в горле першило от сухости. Вот что значит перебрать «дюбонне», неубедительно сказала себе Линдсей, сознавая, что плакала во сне.
По правде говоря, она перебрала не только «дюбонне», но и вчерашнего праздничного веселья… и общения с Райаном Маккреем. Линдсей вздрогнула и снова повернулась к окну. Чем же была вызвана эта удивительно детская сцена, черт побери? Видимо, три года клокотавший в груди вулкан боли и гнева взорвался кипящей лавой ядовитых слов.
И все же, несмотря на издерганность и душевное смятение, впервые за последние две недели Линдсей стало легче. Вероятно, во время вчерашнего сумбурного разговора она выплеснула на Райана весь гнев, который накопился у нее за последние три года.
Надо честно признаться, что ей стоило бы извиниться перед Райаном, так как она безобразно вела себя вчера вечером. Даже накопившиеся гнев и обида не оправдывали ее раздражительного тона. Она больно оскорбила Райана.
Искаженное мукой его лицо преследовало Линдсей до самого рассвета.
Наконец Линдсей вспомнила о Марг. С печальным смехом она вернулась к своему столу.
— Извини. По-моему, сегодня далеко не лучший для меня день.
Марг озорно улыбнулась и взяла кофейную чашку у нее из рук.
— По-моему, первый закон бизнеса — вовремя подкрепиться. Как вчерашний прием?
— Хороший, — уклончиво ответила Линдсей. — Там хватило бы министров, чтобы создать правительство для одной небольшой Страны.
— Ты попала в газеты. Нынешним утром я прочитала солидное сообщение, на странице новостей: «Блестящий архитектор из Бостона привела всех в восхищение последним успехом…» — и так далее. В разделе бизнеса помещена реклама «Вебстер и Форрест» и удивительно наивный профиль «красивой и столь же талантливой» женщины-архитектора. Ты теперь сенсация дня.
— Помещенная между кулинарным рецептом недели и сообщением о последнем прыжке с парашютом. Через несколько дней все забудут мое имя.
— Очень в этом сомневаюсь, — сухо заметила Марг. — Особенно после нынешнего утра. Тебя ожидает клиент. — Ее голос дрожал от скрываемого волнения. — Ян Ванклиф.
Линдсей подняла на нее удивленные глаза.
— Скажи, Бога ради, чего ему здесь надо?
— Он принес договор на проектирование галереи. Пригласить его?
— Мне нравится твой оптимизм, Марг, но конкурс только что закончился. А оформление бумаг будет тянуться месяцами.
Несмотря на собственное предубеждение, Линдсей с трепетной надеждой ждала встречи с Ванклифом. Когда дверь ее кабинета открылась, тот рассматривал книги в шкафу позади стола Марг. Он повернулся, увидел Линдсей, и лицо его осветилось теплой улыбкой.
Она на ходу протянула руку Ванклифу.
— Доброе утро. Не хотите ли чашечку кофе, Марг сейчас приготовит.
— Нет, спасибо, я только что позавтракал. — Его рука была твердой и прохладной. — Вы выглядите вызывающе свежей этим утром. Вот одно из преимуществ молодости — прокуролесить полночи и проснуться на рассвете как ни в чем не бывало.
Линдсей рассмеялась, ведя его к себе в кабинет.
— А одно из преимуществ зрелого возраста — иметь достаточно здравого смысла, чтобы вернуться домой пораньше.
