Не теряя времени, девушка устремилась туда, но, к ее разочарованию, эти листы оказались просто чистой почтовой бумагой, а среди мелочей не было ничего интересного. Затем она заглянула в шкаф — тоже безуспешно.
Где же расписка? Куда ее дел этот прохиндей? С каждой секундой волнение Моры нарастало. Она порылась в выдвижных ящиках комода и даже в сундуке с бельем, стоявшим возле кровати, но все бесполезно. Закончив безуспешный осмотр прикроватной тумбочки, она хотела, было встать, как вдруг услышала за своей спиной голос:
— Какая нечаянная радость! Эта ехидная реплика застала девушку врасплох. Сердце ее подпрыгнуло. Она ахнула и резко обернулась.
Хоксли стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись широким плечом к косяку. Его непроницаемый взгляд был устремлен на Мору. Черт возьми! Что же теперь делать?
Она неловко шагнула назад, лихорадочно соображая, как выпутаться из сложившейся ситуации. Вариантов было не так много. Может, попытаться сбежать? Прошмыгнуть мимо него в коридор? Нет, не получится: он загораживает проход своей крупной фигурой и наверняка поймает ее, если она метнется к дверям.
Как будто прочитав ее мысли, граф оттолкнулся от дверного косяка и прошел в комнату, пинком закрыв дверь.
— Вы, кажется, не ожидали меня здесь увидеть? — заговорил он. — Вы удивлены? Но ведь это моя комната. — Он приподнял бровь. — В связи, с чем возникает один очень интересный вопрос: что вы здесь делаете?
Мора закусила губу и с тоской посмотрела на дверь. Совершенно ясно, что Хоксли не выпустит ее отсюда, пока не получит ответы на свои вопросы. Его можно понять. В конце концов, он застал ее в своей комнате, и она рылась в его вещах… Однако она не собиралась рассказывать ему правду. Как же тогда объяснить ему свое поведение?
Она сложила дрожащие губы в слабую неуверенную улыбку.
— Хотите, верьте, хотите, нет, но я просто заблудилась и случайно забрела не в ту комнату, — запинаясь, проговорила она.
Хоксли цокнул языком и сокрушенно покачал головой, подходя ближе.
— Ну что же вы, миледи? Могли бы придумать что-нибудь получше! Я уже слышал этот предлог. Вы использовали его, когда объяснялись с пьяным Страттоном на ночном маскараде у Лэнскомбов.
Точно! Как же она забыла?
Боже мой, вот это влипла! Она стремилась поскорей заполучить долговую расписку лорда Каннингтона и даже не подумала, что Хоксли может вернуться к себе в комнату раньше, чем она завершит обыск.
Положение становилось угрожающим. Хотя в тоне Хоксли не было злости, острый немигающий взгляд его зеленых глаз сильно тревожил девушку. И все ради чего? Она даже не нашла то, за чем пришла…
Внезапно в ее памяти вспыхнула картинка. Вот Хоксли стоит в бильярдной и убирает долговую расписку Каннингтона во внутренний карман сюртука. Сюртука! Он и сейчас на нем… Ну конечно! Если он с утра не заходил в эту комнату, значит, расписка до сих пор лежит у него в кармане. Осталось только придумать, как до нее добраться.
Граф стоял уже совсем близко — до него было рукой подать. Мора перевела взгляд с его тонко вылепленного лица на покатые плечи и широкую грудь. Качественная ткань сюртука идеально облегала фигуру, слегка намекая на скрытые под одеждой мускулы.
Во рту у девушки пересохло. Она судорожно сглотнула. Есть один способ заставить его расслабиться и снять сюртук. Но сможет ли она это сделать?
Ответ очевиден: ей придется это сделать. Ради того, чтобы найти убийцу своей мамы, она не постесняется прибегнуть к искусству обольщения, в котором она пока еще дилетант. Тем более что вчера ночью она решила жить по собственным правилам. Как-никак она дочка маркиза Олбрайта, а это что-то да значит! К тому же Хоксли уже применял к ней эту тактику, чтобы добиться своего. Итак, будем бить противника его же оружием!
Она предупреждала его, что тоже умеет играть… Что ж, ему придется в этом убедиться! Глубоко вздохнув, Мора положила руку на бедро и, подавшись к графу, провела пальцем по лацкану его сюртука.
— Милорд, — промурлыкала она, опустив ресницы и старательно изображая во взгляде томление страсти, — я пришла дать вам то, чего вы хотите.
Увидев столь резкую перемену, Хоксли замер. В его глазах загорелся какой-то первобытный огонь. Они стояли так близко, что Мора чувствовала в его сильном теле едва сдерживаемое напряжение. Это тревожило ее и одновременно наполняло необъяснимым ликованием.
— Что именно, милая? — спросил он тихим, пугающе ласковым тоном.
— Себя.
Гейбриел, конечно, не поверил этой хитрой девчонке. Ему очень хотелось, чтобы ее прелестный ротик никогда не лгал, но, к сожалению, он никак не мог ей поверить. Она кокетливо выпячивала губки и хлопала ресницами, но уж слишком внезапным было ее превращение в игривую соблазнительницу.
Ясно, что это всего лишь уловка — попытка отвести от себя подозрения.
Он прекрасно понимал, что она с ним неискренна, но это никак не влияло на его влечение к ней. Она была совсем рядом, он ощущал знакомый цветочный аромат, чувствовал на щеке ее теплое дыхание. И его тело мучительно взбодрилось, как это обычно случалось в ее присутствии.
Дразнящие движения ее пальца вверх-вниз по лацкану его сюртука лишь подливали масла в огонь и усиливали желание. Он чувствовал, как ее прикосновения обжигают его кожу через несколько слоев одежды. Каждая ласка, каждый взгляд остро возбуждали Гейбриела. Он уже не помнил, когда в последний раз наслаждался женщиной. Короткая интерлюдия в его карете, состоявшаяся больше недели назад, была не в счет, ведь он так и не получил удовлетворения. Конечно, он мог легко отыскать одну из ранее завоеванных женщин или посетить мадам Дезире, чтобы утолить жажду плоти, но это было бы пустым физическим актом.
Он и сам не понимал, что с ним происходит, однако простое, не окрашенное эмоциями совокупление, похоже, перестало его устраивать. Черт возьми, какая досада, теперь он хотел не любую, а лишь одну конкретную женщину — ту, которая в данный момент стояла перед ним.
Гейбриел понимал, как это осложняет ситуацию. Он готов был убедить себя в искренности леди Моры, сжать ее в объятиях, отнести на кровать и воспользоваться ее предложением. Но ему нельзя отвлекаться. И потом, нельзя показывать этой хитрой бестии, сколь сильна ее власть над ним.
С трудом, сохраняя самообладание, Гейбриел схватил девушку за руку, прервав нежные манипуляции ее пальца.
— Будьте любезны, повторите, что вы сказали.
Услышав холодный отчужденный тон, Мора откинула голову назад и встретилась с его взглядом, вопросительно выгнув изящную черную бровь.
