Мора в ярости попыталась выдернуть руку, но он накрыл ее кисть ладонью, прижав ее пальцы к своей руке. Даже через его рукав и собственную перчатку девушка ощущала тепло его тела. Черт возьми, даже сейчас, когда она была так сердита на него, он имел над ней власть и будил первобытные инстинкты!
— Как вы смеете делать вид, будто вам небезразличны моя репутация и мое благополучие? Не далее как на прошлой неделе вы пытались меня соблазнить, — прошипела она. — Не понимаю, зачем вы играете со мной в эти игры? Или в вашей собственной жизни нет ничего интересного, и вы от скуки лезете в мою?
— Ничего подобного. — Не сводя с девушки сверкающих зеленых глаз, он провел большим пальцем по пульсу у нее на запястье — один раз, второй… «А ну-ка, докажи, что ты на меня не реагируешь», — как бы говорил его взгляд. — Тогда, в карете, я просто не смог удержаться. За последний год между нами что-то возникло — это началось в ту первую встречу на балу у лорда и леди Графтон. Можете отрицать сколько угодно, но…
— Прекратите! — Она больше не желала этого слушать! С каждым словом он все глубже проникал в ее душу, заставляя забыть, кто он такой, и поверить ему. Но она не даст себя оболванить! Слишком много поставлено на кон. — Я знаю, чего вы добиваетесь, милорд, но у вас ничего не выйдет. Вы не сможете мной манипулировать. Делайте что хотите, но я докажу вам, что играю не хуже вас.
С этими словами она, наконец, выдернула руку и сердито зашагала прочь. Граф остался стоять посреди толпы гостей, озадаченно глядя ей вслед.
Глава 14
Похоже, несмотря на все мои усилия, общество никогда не признает меня женой маркиза Олбрайта. Мне надоело чувствовать себя во всех отношениях неполноценной. Это ужасным образом сказывается на моем замужестве, ибо даже Филипп не понимает, как мне горько и одиноко. Единственный человек, который относится ко мне по-доброму, это Теодосия Роузмонт, вдовствующая герцогиня Мейтленд. Я с каждым днем испытываю к этой женщине все большую благодарность за ее верную дружбу и поддержку.
Из дневника Элис Маршам 30 июля 1809 год
Мора сидела в мягком кресле богатой библиотеки Роузмонт-Холла и смотрела в окно на серый унылый пейзаж. Рано утром она очнулась от беспокойного сна, ее раз будила гроза. Сейчас окно было еще мокрым от дождя, над поместьем висел густой туман. Все полевые работы, намеченные на первую половину дня, были отменены.
Тихо вздохнув, девушка подняла руку и потерла висок. Она давно потеряла счет времени и не имела понятия, сколько уже просидела здесь в полном одиночестве.
Вообще-то она искала библиотеку с единственным желанием взять какую-нибудь книжку, чтобы скоротать время. Но, едва переступив порог этой тихой комнаты, Мора ощутила ее спокойную умиротворяющую атмосферу и просто не смогла заставить себя уйти.
Честно говоря, ей давно хотелось побыть одной. Тетя почти все утро читала ей лекцию о том, как ужасно она себя вела накануне. Пока другие гости накладывали в свои тарелки изысканные закуски, выставленные на буфетной стойке в комнате для завтраков, леди Оливия сотрясала воздух обличительной речью — такой язвительной и уничтожающей, что у Моры до сих пор звенело в ушах.
— Боже мой, где были твои мозги? — прошипела тетя и оглянулась, чтобы убедиться в том; что их никто не подслушивает. — Как ты могла согласиться на променад с лордом Хоксли? Тебе следовало дать этому хаму отпор, а не расхаживать с ним по гостиной на глазах у всех присутствующих. Еще одна такая оплошность, и нас вообще перестанут принимать в светских кругах!
К тому времени, когда Оливия, наконец, выпустила пар, Мору уже тошнило от ее нотаций. Молодые гости, ее ровесники, пошли в гостиную играть в шарады. Ее не позвали, но она даже не обиделась, она хотела лишь одного — немного побыть в одиночестве.
Девушка еще раз устало вздохнула и расправила муслиновую юбку своего скромного дневного платья. Конечно, ей не удастся прятаться вечно, но почему бы не задержаться здесь еще на какое-то время? Тетя думает, что она имеете со всеми в гостиной, значит, пока ее никто не хватится.
В этот момент тишину нарушил тихий глухой стук, долетевший из арочного проема в дальнем конце библиотеки. Заинтригованная, Мора встала с кресла, миновала ряды книжных полок и заглянула в соседнюю комнату, которая оказалась бильярдной. Над широким столом склонился лорд Хоксли. Он целился кием в один из разноцветных шаров, рассыпанных по зеленому сукну.
Мора только ахнула и развернулась — скорей отсюда, пока не увидел! Но окрик графа остановил ее:
— Не убегайте от меня, леди Мора!
Опоздала. Оглянувшись, она увидела, что он стоит, опершись бедром о стол, и, улыбаясь, смотрит на нее.
— Обещаю, что не буду кусаться, — продолжил он с легкой усмешкой. — Хотя после вчерашней ночи я немного вас побаиваюсь. Ваши зубки куда острей, чем я думал.
— Я не собираюсь вас кусать, милорд, хотя вы вполне этого заслуживаете.
В ответ на это сердитое замечание золотистые брови Хоксли взметнулись вверх. Он окинул ее пылающим взглядом своих зеленых глаз, и по спине девушки побежали мурашки.
— Пожалуйста, можете слегка покусать меня — где и когда вам будет угодно, миледи.
После всего того, что ей пришлось пережить из-за него за последние сутки, Мора не могла не среагировать на этот двусмысленный намек.
— Я рада, что вы находите ситуацию столь забавной, лорд Хоксли, — произнесла она с ледяным возмущением. — Но уверяю вас, что здесь нет ничего смешного.
Он сразу перестал усмехаться.
— Знаю и прошу прощения. — Обогнув бильярдный стол, он отложил в сторону кий и, скрестив руки на груди, серьезно посмотрел на нее. — Можете мне не верить, но я не солгал вам вчера ночью. Когда вдовствующая герцогиня пригласила меня на эту вечеринку, я принял их приглашение вовсе не потому, что хотел вас унизить. Я понимал, что мое присутствие породит массу сплетен, но искренне рассчитывал принять основной удар на себя. Я и представить себе не мог, что публика, прежде всего, начнет осуждать именно ваше поведение.
Он сказал это таким тоном, что ей захотелось ему поверить. Но она тут же одернула себя, ибо прекрасно знала, что Хоксли умеет быть убедительным.
Гордо вскинув голову, Мора прошла мимо него и остановилась возле бильярдного стола. Она стояла спиной к графу и с деланным интересом разглядывала кий, который он положил на сукно.
— На самом деле не важно, солгали вы или нет. Как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад. Так что если сегодня утром я настроена не слишком дружелюбно, то в этом только ваша вина.
