– Я не хотела тебе рассказывать. Вот почему я просила разрешить мне ездить с тобой в долину. Я думала сначала, что могу просто уходить и прятаться в лесу целый день, но это выглядело бы просто смешно. Он приезжал сюда каждый день, даже тогда, когда появлялся вечером к ужину. И он все время пил, и мне приходилось много раз от него отбиваться. А один раз я так сильно ударила его по лицу, что поставила синяк. Тогда он и перестал появляться у нас вечером. Я очень хорошо тебя знаю, и боялась, что может случиться непоправимое. Он все время просил меня уехать с ним куда-нибудь и намекал, что если я не соглашусь, то все узнают правду. Ну, о том, что случилось раньше и почему мы с тобой поженились. Нет, он не говорил, что расскажет кому-нибудь. Но когда я уехала с тобой, он не мог перенести этого, и очень много пил, и, возможно, проболтался где-то. Конечно, мне это безразлично, потому что он просто глуп и никто не придает значения тому, что он говорит или делает. Мы ведь тоже, не так ли? Но когда мне приходилось с ним, пьяным, бороться, это было ужасно. Когда она замолчала, я спросил:
– Это все?
– Почти. Иногда мне удавалось издалека заметить его машину, тогда я убегала и пряталась. Но он искал меня повсюду, в доме и в амбаре, пока не находил.
– И он бывал пьян?
– В большинстве случаев. Не всегда. Боб. Не можем ли мы продать эту ферму и уехать куда-нибудь в другое место? Я знаю, ты хочешь жить на ферме. Но ведь можно купить ее где-нибудь в другом месте, подальше от Ли.
– Нельзя уезжать из своего дома только потому, что какой-то человек не оставляет в покое твою жену, – резко заявил я. – Со своей земли!
– Ты понимаешь, почему я не хотела тебе рассказывать? Понимаешь, Боб?
Я направился к входной двери; она пошла за мной и поймала меня в холле.
– Не уезжай, Боб, не дав мне обещания! Она не могла плакать, как плакала бы другая девушка. Все, что она могла, – это смотреть на меня так и снова и снова просить.
И я понял, что не имею права так обращаться с ней.
– Ладно, – сказал я.
Я не представлял себе, где можно найти Ли, но для начала решил заглянуть в его дом. Возможно, он там. Уже стемнело, когда я свернул с улицы Северного вяза. На этот раз я не постучал. Дверь не была заперта, и я сразу прошел в гостиную. Ли был там с незнакомой мне девицей. Они сидели на софе и пили виски с содовой. Девица, блондинка лет двадцати пяти, вела себя так, будто была у себя дома. Она взглянула на меня холодно:
– Этого еще не хватало!
– Убирайся вон! – завопил я.
– Послушай, Ли, кто этот урод?
– Это мой тупоголовый братец, – усмехнулся он. – Послушай, ты никогда не стучишь в дверь? – Теперь он обращался ко мне. Глаза его были расширены, и я видел, что он достаточно пьян, чтобы говорить злобные гадости.
– Ну, как хочешь, – сказал я, обращаясь к девчонке. Она явно хотела остаться.
Ли встал с софы, и я ударил его. Он упал на софу, и из его разбитой губы показалась кровь. С синяком под глазом, который еще был виден, и с разбитой губой, он выглядел не слишком привлекательно. Он снова встал, и я схватил его за лацкан:
– Ты очень пьян?
– Что, черт возьми, с тобой случилось?
– Я просто хочу тебе кое-что сказать и хочу, чтобы ты как следует это понял. Может быть, я слегка отрезвлю тебя сначала?
Он бросился на меня и ударил по шее, потом ударил еще два раза так, что я даже не счел нужным ответить. Я оттолкнул его, выпустил его лацкан и ударил правой рукой в грудь. Он начал пятиться, наткнулся на софу и потерял равновесие. А я снова поймал его, на этот раз за руку. Я видел, что он слишком пьян даже для того, чтобы драться с манекеном в магазине готового платья. Тогда я втащил его на кухню. К этому времени девчонка начала визжать. Ли все еще пытался меня ударить, но я сильно толкнул его, и он, стукнувшись о стену, сел. Я нашел кружку, наполнил ее водой из-под крана и выплеснул ему в лицо.
Всякий раз, когда он делал попытку подняться, я ударял его и выплескивал на него воду.
Девица стояла в дверях, продолжая отчаянно визжать. Это действовало мне на нервы. Я сделал шаг в ее сторону с кружкой, полной воды, и она выскочила через гостиную. Я слышал, как она сбежала по входной лестнице, продолжая вопить:
– Остановите его! Остановите его! – не давая себе даже передохнуть.
Через пять минут вся кухня была залита водой, и Ли сидел, привалившись спиной к стене, не пытаясь больше встать. Вода текла с его костюма, как весенние ручейки из торфяного болота. Волосы закрывали ему лицо. Я бросил кружку на пол, подошел и присел на корточки перед ним:
– Ты протрезвел?
– Я тебя слышу.
– Я не собираюсь говорить долго. Я хочу, чтобы отныне ты перестал беспокоить Анджелину.
И тогда я увидел, что он испугался. По-настоящему испугался. Теперь ему стало ясно, что она мне все рассказала. До этого он, может быть, не был в этом уверен или алкоголь мешал ему понять. Во всяком случае, теперь он выглядел так, как в ту ночь, когда за ним гнался Сэм. Он попытался встать, но я прижал его рукой:
– С этого момента не смей появляться в моем доме. Ты можешь это запомнить?
– Я уже слышал, что ты сказал.
– О'кей.
Я встал в дверях. Он все еще выглядел напуганным, и я был рад, что у него нет ружья.
Глава 23
Я не торопясь ехал домой, обдумывая случившееся. Мысли мои были не из приятных. Сколько бы раз я ни возвращался к одному и тому же, выходило то же самое. Я чуть не убил собственного брата, и только Анджелина помешала мне это сделать. На этот раз все обошлось. Я его напугал, и, возможно, он оставит нас на некоторое время в покое, если не будет пить. И все позабудется. А вдруг я вернулся бы домой неожиданно, застав его там пьяным, и Анджелина оборонялась бы от него? Что тогда? Никто не знает, что бы он сделал при таких обстоятельствах. Этого даже не хотелось себе представлять.
Кроме того, сегодня ведь ничего не было улажено, абсолютно ничего. Может быть, Ли, протрезвев, и призадумался, но что будет в следующий раз, когда он напьется?
Анджелина и я сидели допоздна на заднем крыльце, рассуждая об этом. Она считала так же, как Мэри. Только теперь я понял, что имела в виду Мэри. Почему бы не уехать отсюда? И это действительно единственный выход, если мы трое не можем жить в одном месте без неприятностей.
– Я знаю, ты права. Получается, что другого выхода нет. Но ведь все не так просто. Эта ферма – единственный дом, который я когда-либо имел. Конечно, я жил здесь только летом, во время каникул, а остальные девять месяцев – в городе. Но это был мой родной дом. И я не могу смириться с мыслью, что меня отсюда выгоняют.
– Я понимаю тебя. Теперь это и для меня родной дом. Но мы оба молоды и легко привыкнем к новому месту. Я в этом уверена.
