его дочери Екатерине находиться в такой компании.
— Милорд, надеюсь, ты не станешь заглядываться на Екатерину. Она не для тебя.
— Я это прекрасно знаю. Хантли незачем опасаться за свою добродетельную дочь. Мы должны подыскать ей достойного мужа. Уверяю тебя, именно по этой причине он привез ее ко Двору. А теперь, что скажешь, если мы пошлем за Дамианом?
— Если такова воля милорда, пусть будет так.
— Я пошлю за ним завтра. А сейчас меня зовет постель... и, похоже, многих наших друзей тоже.
Король встал, и все присутствующие поднялись вместе с ним.
Он пожелал всем доброй и спокойной ночи; затем вместе с Марион удалился в свою спальню.
***
На следующий день явился Дамиан. Аббат Тонгланда далеко пошел с тех пор, как привлек внимание Короля, заявив, что владеет искусством магии.
Он был астрологом, но астрологов хватало и без него. Дамиан обладал особыми дарами. Он мог сказать Королю, что должно случиться. Мог сказать, чего следует избегать. В этом отношении ему везло, и Яков, который хотел верить, был склонен закрывать глаза на ошибки Дамиана и помнить его успехи.
Марион как-то сказала: «Ты помогаешь Дамиану, когда он пытается нащупать послания и знаки из неведомого. Ты снабжаешь его крупицами сведений, которые помогают ему сделать правильную догадку».
Яков был крайне недоволен. Будучи обычно покладистым, он мог разгневаться, если кто-то пренебрежительно отзывался о том, что было так близко его сердцу, как действенность оккультизма. Марион быстро усваивала уроки. Ей следовало быть осторожной; её связь с Яковом длилась опасно долго, и она видела выражение его глаз, когда взгляд его блуждал в сторону Джанет Кеннеди — пусть та и была любовницей старого «Кота-с-Колокольчиком». Короли не прочь забрать то, что графы считают своим; и Яков в своей страстной погоне за любовницей был бы решительнее, чем в преследовании врага на войне.
Поэтому Марион больше не говорила о Дамиане и разыгрывала интерес к его работе, которого на самом деле не испытывала, и, когда прибыл Дамиан, она была с Королем.
— Дамиан... друг мой добрый, — воскликнул Король, обнимая аббата. — Я искренне рад видеть тебя здесь.
— Желание милорда для меня закон. Я всегда к вашим услугам, Сир.
— Ну что, смотрел ли ты на звезды в последнее время?
— Я изучаю их непрестанно.
— Надеюсь, ради меня.
— Король-милорд никогда не покидает моих мыслей.
— Что ж, Дамиан, ну... какого пола дитя, которое моя дорогая Марион носит с такой гордостью? Сын ли это Короля?
Марион вскрикнула:
— Яков! Как он может быть чьим-то еще!
— Невозможно, невозможно, дорогая леди. Все знают о твоей верности, к своему огорчению... по крайней мере, некоторые, я уверен. Я хотел сказать, сын ли это Короля... или дочь?
Это был вопрос из тех, что Дамиан любил меньше всего. Можно так легко... и так быстро... оказаться неправым. Если предсказываешь события, легко подкорректировать смысл, если возникнет нужда, но пол ребенка — простое «да» или «нет» — тут всё сложно.
Он возложил руки на молодую женщину. Она была крупной. То, как она носила ребенка, указывало на то, что это может быть мальчик. Прошлая была девочкой. Король хотел услышать, что это мальчик, и награда, вероятно, будет больше, если он обрадует Короля. Рисковать приходилось в любом случае, так почему бы не рискнуть ради счастья?
— Думаю, я могу с уверенностью сказать, что дитя, которое носит миледи, — мальчик... и ваш сын, милорд.
— Благослови тебя Господь, Дамиан. Добрые вести, а, Марион?
— Лучшие, милорд.
— А вырастет ли он хорошим сыном для своего отца?
— Вырастет, — сказала Марион. — Я прослежу за этим.
— Вот, Дамиан, у тебя появился соперник. Леди заглядывает в будущее и находит ответ раньше тебя.
— Леди и впрямь исполнит всё, что говорит. Я могу подтвердить это.
— Какие у меня утешители! А теперь расскажи мне о моем старом враге по ту сторону Границы. Какие беды ты можешь высмотреть для него, Дамиан?
— Он одолеваем ими. Его старший мальчик болезненный.
— Он умрет?
— Не сейчас... но позже...
— А, но есть ведь и другой. Бойкий малый, судя по всему... недавно сделанный герцогом Йоркским своим чадолюбивым отцом.
— Дабы показать, милорд, что должен быть лишь один герцог Йоркский.
— Ну, так оно и есть, а? Второй — истинный король Англии.
Перкин Уорбек. Здесь для Дамиана была опасная почва. Он всегда был хорошо осведомлен о делах и точно знал, что происходит. Это позволяло ему выносить взвешенные суждения, и снова ему везло: он оказывался прав чаще, чем ошибался.
Он обладал даром делать свои пророчества туманными. В этом и был секрет. Хороший чародей облекал свои слова в умную неопределенность, чтобы, когда случалось нечто определенное, люди говорили: «О, так вот что имел в виду Дамиан!»
Это было очень полезно.
Сейчас он произнес:
— Гость прибудет к вашим берегам, милорд.
Король насторожился. «Ждет ли он кого-то?» — подумал Дамиан. Всегда разумно сказать, что прибудет гость, ибо гости приезжают к королям часто. Дамиан знал, что французы жаждут увидеть, как Перкин Уорбек изводит короля Англии, и что Маргарита Бургундская помогает ему, и знал, что ирландцы помогали в прошлом. Было весьма вероятно, что какой-нибудь посланник прибудет в Шотландию из одного из этих источников. Так что упомянуть гостя было безопасно.
— И как мне принять этого гостя?
— Примите его хорошо. Выслушайте, что он скажет. Он попросит вашей помощи. Дайте её.
Это было мудро. Всегда хорошо выслушать, а люди обычно приходят с мольбами. Никогда не бывает плохо оказать помощь, когда о ней просят. Это было легко. Именно прямые вопросы, вроде пола ребенка, заставляли его нервничать.
В тот день аббат присоединился к придворным за обеденным столом. Все осыпали его вопросами, что забавляло Короля.
И пока они трапезничали, в зал вбежал один из слуг; лицо его было красным, и он почти лишился дара речи от желания сообщить потрясающую новость.
— У побережья Шотландии замечен флот кораблей, милорд. Говорят, это Перкин Уорбек едет к вам.
Король в волнении поднялся. Уорбек! Человек, претендующий на английский трон. Будет весьма забавно — а возможно, и выгодно — иметь такого человека под своей крышей.
Он посмотрел на Дамиана, который улыбался с удовлетворением.
— Благословение тебе, Дамиан, вот и твой гость. Ведь слова едва слетели с твоих губ...
— Я не знал, что он будет
