все подслушают! Иди наружу.
Сай извинился и направился к выходу. Его шаги отдавались гулким эхом в длинном пустом коридоре. Он был приверженцем новоанглийской, а точнее, британской сдержанности, но под маской чопорности в нем бурлили первобытные страсти.
В конце коридора, у чугунной лестницы, он нашел телефонную будку. Хотел было послать ко всем чертям «Эхо», из которого его уволили… но старые привязанности так просто не умирают. Он набрал номер и попросил соединить с отделом городских новостей.
– Послушай, – перебил его взволнованный голос. – Я не добивался твоего увольнения, Сай! Это вообще не по моей части! Я полностью на твоей стороне!
– Да знаю, Зак, знаю!
– Так вот, если эта история – бред сумасшедшего, а именно на это она пока что смахивает…
Шансы, что уловка сработает, были шестьдесят к сорока, и Сай решил рискнуть.
– Если тебе нужно подтверждение, Зак, обратись в окружную прокуратуру или в главное полицейское управление. Можешь попробовать и Уайт-Плейнс, – сказал он и повесил трубку.
Чувствуя, что (по крайней мере, отчасти) выполнил свой моральный долг, он принялся звонить в Ассошиэйтед Пресс, Юнайтед Пресс и в несколько газет, где у него остались друзья. Потом вернулся в студию. Первое, что он услышал, открыв дверь, были те самые слова, от которых у него начинало дергаться веко: «загадка бассейна».
Более того, атмосфера в студии успела ощутимо накалиться.
Элизабет Мэннинг, сидя на краешке дивана, теребила край подушки. Г. М. расстался со своей сигаретой и пододвинул стул ближе к ней. Кристал, Джин и Боб стояли рядом, белые, как привидения.
– Послушайте, девочка… то есть мэм. – Г. М. говорил с такой осторожностью, будто имел дело со взрывчаткой. – Вы ведь понимаете, что все действительно думают, будто он украл сто тысяч?
– Да.
– И если я не вмешаюсь, вас обвинят в соучастии?
– Да.
– Значит, вы позволите мне задать вам несколько коротких и прямых вопросов? И будете отвечать на них так же – коротко и прямо?
– Да, – тихо ответила она, не поднимая головы.
Луч света скользнул по ее густым темно-каштановым волосам, не тронутым сединой.
– Вы сказали, что собирались провести второй медовый месяц. Куда именно вы планировали поехать?
– В Мехико.
– Когда?
– На самолете, который вылетает… то есть вылетел сегодня в полночь.
– Где вы договорились встретиться?
– Здесь, в студии. Фред обещал приехать не позже девяти.
– Вы знали, что он собирается исчезнуть?
– Да, знала.
Элизабет Мэннинг выпрямилась. Ее грудь тяжело вздымалась, но она смотрела Г. М. прямо в глаза.
– Почему он хотел исчезнуть?
Присутствующие затаили дыхание. Элизабет Мэннинг бросила быстрый взгляд на Кристал, Джин и Боба.
– Он сказал, – произнесла она ровным, почти безжизненным голосом, – что не любил своих детей, когда они были маленькими. – Она едва заметно пожала плечами. – Это мне, разумеется, известно… И что не любит их теперь, когда они стали взрослыми. Фред говорил, что они наверняка это чувствуют и ненавидят его…
– Молчать! – рявкнул Г. М., махнув рукой группе, стоявшей позади него, но глядя не на них, а на их мать.
– Но, – продолжала она, – это навело его на мысль… Разве вы не видите, что этого было не избежать?
– Может, и вижу. Продолжайте.
– Однажды, много лет назад, Фред подумал: «Если мои дети обо мне такого мнения, может, найдутся другие люди?» Он жил ради своего фонда и… мм… памяти обо мне. Он считал, что на всем белом свете у него нет ни одного друга. Потом ему удалось меня разыскать. Он так обрадовался, что решил исчезнуть, почувствовать себя беглецом – чтобы выяснить, волнует ли кого-нибудь по-настоящему, жив он или умер. Хотя, по его словам, теперь это уже не имело значения. Потому что я вернулась к нему. – Она замолчала и закрыла лицо руками.
И снова Г. М. жестом велел остальным хранить молчание.
– Это ужасно, – прошептала Элизабет, посмотрев на своих детей, – думать, что кто-то из них мог поднять на него руку. Если это правда – что ж… А если нет, – ее лицо смягчилось, – я смиренно прошу у вас прощения.
Сай Нортон, стоявший чуть позади Кристал, перевел взгляд на мольберт с портретом Мэннинга.
Он не сомневался в правдивости этой истории. Все в ней было в духе Фредерика Мэннинга. Все объяснялось. Почти все. И если бы он был чуть внимательнее, мог бы сам догадаться. От нахлынувшей благодарности – за то, что с человека, которым он восхищался, сняты, или почти сняты, все подозрения, – у Сая перехватило дыхание.
Но на лице Г. М. не дрогнул ни один мускул. Его взгляд оставался жестким и беспощадным.
– Теперь насчет этих денег, – начал он. По комнате словно пробежал холодок. – Сколько он собирался взять с собой?
Лицо Элизабет Мэннинг вновь стало бесстрастной маской.
– Я не спрашивала. Кажется, он упоминал две или три тысячи долларов.
– Как долго он собирался скрываться?
– Недолго. Пару недель, не дольше.
– Ага… Но ведь даже если это было понарошку, его бы все равно стали искать. Я говорю о полиции. Как он рассчитывал сесть в самолет? Пересечь мексиканскую границу?
На лице Элизабет Мэннинг появилась слабая, чуть снисходительная улыбка. Казалось, она – как и большинство женщин – считала, что мужчины в душе всегда остаются детьми.
– Там, в моей спальне, – она кивнула в сторону портьеры, – Фред оставил костюм… ну, что-то вроде маскировки. Он был абсолютно уверен, что она сработает. Планировал переодеться прямо здесь.
– То есть в девять вчера, когда должен был прийти?
– Да.
– Две-три тысячи долларов. Этого достаточно, чтобы портфель раздулся?
– Я… я ничего не слышала о портфеле. – Ее брови сошлись на переносице. – Но думаю, там нечему выпирать, даже если деньги в мелких купюрах.
– Согласен. А Фред рассказал вам о фокусе с исчезновением в бассейне?
– Да.
– И объяснил, как собирается его провернуть?
– Нет, но обещал рассказать позже. Он был в таком восторге! Фред обожал разыгрывать людей.
– Это заметно, – мрачно кивнул Г. М. – Может, он все-таки упомянул хоть какую-то мелочь?
– Нет… Хотя постойте. – Ее взгляд метнулся куда-то вбок, словно она пыталась выудить из памяти ускользающее воспоминание. Кто-то за спиной Г. М. шумно вздохнул. – Он сказал, что это как-то связано с его шляпой.
«Со шляпой? – раздраженно подумал Сай Нортон. – Сначала наручные часы, потом носки, теперь шляпа!»
– Он говорил, что собирается исчезнуть в половине девятого? – продолжал наседать Г. М.
– Не совсем.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, в последний раз он звонил вчера. То есть в понедельник вечером. Сказал, что «исчезнет» во вторник утром, но сразу ко мне не приедет. Ему нужно было встретиться с кем-то… на кладбище. У кенотафа. – В глазах женщины застыло отчаянье. – Еще восемнадцать лет назад я говорила, что на этом кладбище надо повесить объявление: «Сдается в аренду».
– Кладбище в аренду? Почему?
В наступившей тишине, резанув по нервам, раздался телефонный звонок.
– Это опять Стаффи. Извините, – устало проговорила Элизабет и скрылась за портьерой.
Сай никогда раньше не видел, чтобы Г. М. выглядел так, как сейчас: у него был холодный и безжалостный взгляд палача.
– Стаффи лучше вообще не подпускать к телефону, – буркнул он. – Вечно он все путает, перевирает сообщения, звонит не вовремя. Разве прошел час с прошлого звонка?
– Почему бы вам не
