улыбка придавали ему сходство с настороженным Мефистофелем.
– Джин едва держится на ногах, – объявила с порога Кристал. – Может, мне уложить ее в постель, а потом сделать кофе?
– Прекрасная идея, мисс Мэннинг, – учтиво поклонился Байлз.
Он стоял у книжного стеллажа. Рядом с толстым томом «Истории испанской инквизиции» Ли Сай заметил пустое место. Второй том прокурор держал в руках, лениво перелистывая страницы.
– Пытаюсь найти здесь, – усмехнулся он, – какие-нибудь советы. Хотя, боюсь, закон не позволит мне ими воспользоваться.
Его спокойствие – особенно с учетом пульсирующих на висках вен – никого не обмануло. Этот человек в любую секунду мог испустить вопль и начать разносить комнату.
– Что касается вас, сэр Генри…
– Привет, Гил, – с неожиданной кротостью отозвался Г. М.
– Садитесь! – рявкнул Байлз.
Пока Сай Нортон раскладывал на столе газеты, Г. М. устроился на свободном стуле, закинул ноги на стол, зажег свою мерзкую сигару и с садистским удовольствием затянулся.
– Начнем мы, – Байлз постучал пальцем по «Испанской инквизиции», – с вашей выходки в метро в понедельник.
– А не лучше ли, – вмешался новый голос, и Сай вздрогнул от неожиданности, – начать с чего-нибудь другого?
В углу, у соседнего стеллажа, в обитом гобеленом кресле сидел коренастый, хорошо одетый господин. Это был Говард Беттертон. Его лицо выглядело свежим и безмятежным, пенсне задорно поблескивало, а костюм радовал глаз элегантностью.
– Мистер Беттертон, – у Байлза на висках вздулись синие жилки, – мы начнем с того, о чем я сказал. И не надо мне напоминать, что я в округе Уэстчестер. Речь пойдет о событиях, касающихся Нью-Йорка.
– Как вам будет угодно, – пожал плечами адвокат.
– Вы сломали эту чертову подземку! – Байлз стремительно повернулся к Г. М. и ткнул в него томом «Инквизиции». – Это серьезное преступление! Пострадали люди…
– Какие люди, сынок?
– Из обменного пункта украли деньги. А это еще серьезнее!
– Сколько именно, Гил?
– Фактическая сумма – тридцать пять центов – не имеет значения. Ваше правонарушение настолько серьезно…
– Послушай, Гил, – перебил его Г. М. с нарочито огорченным видом, – почему вы все пытаетесь блефовать, не имея на руках козырей? В подобных ситуациях я всегда думаю: «Господи, зачем поднимать такой шум из-за двадцати долларов?» И просто плачу́. Но здесь совсем другой случай.
– Неужели?
– Да. Можешь завести на меня дело, Гил. – Г. М. внимательно разглядывал свою сигару. – Но, по нашим и по вашим законам, это никак не уголовное преступление, а всего лишь мелкий проступок.
– Значит, вы это признаете! – с живостью воскликнул Байлз. – Что действительно задевает меня за живое, – обиженно продолжал он, – так это ваша неблагодарность. Знаете, кто замял это дело? Кто вернул ваш «Гладстон»? Я вам скажу: полицейское управление.
Г. М. не отводил взгляда от своей сигары.
Байлз, почувствовав прилив красноречия, повернулся к Саю.
– Вы были бы удивлены, – начал он в стиле статьи из глянцевых журналов, – узнав, сколько мелких дел попадает на стол комиссару полиции. Когда саквояж этого старого мерзавца вскрыли, среди всякой всячины, скромно подписанной «мое», обнаружилось множество предметов с его именем.
– Значит, вы опознали владельца? – с каменным лицом уточнил Сай.
– Он – персона известная, титулованная. И в конце концов, мой друг. К тому же слово «ублюдок», которым он наградил британского министра внутренних дел, уже растиражировали все газеты.
– Иначе его и не назовешь, – проворчал Г. М.
– Поэтому комиссар, – продолжал Байлз, – решил, что лучше спустить дело на тормозах и вернуть саквояж анонимно.
– И как вы это проделали? – с интересом спросил Сай.
– Просто подбросили через кухонную дверь, когда никого не было. Я даже не знал, где Г. М. остановился.
В глубине души Сай признал: полиция сработала неплохо. Г. М., похоже, думал так же.
– Я благодарен тебе за это, Гил. Я, в общем-то, догадался, как обстоят дела.
– Догадался?
– Ох, сынок! Вчера у бассейна, когда с О’Кейси случилась истерика и он вопил, что меня нужно упечь в каталажку, ты хлопотал вокруг него, как наседка. Даже идиот понял бы, что ты в курсе всей истории.
Сай, вспомнив сцену у бассейна, вынужден был согласиться. Г. М., однако, интересовало совсем другое.
– Гил, хочу спросить тебя кое о чем.
– Валяйте.
– Когда ты возвращал мой саквояж, ты случайно не положил туда револьвер тридцать восьмого калибра?
Байлз закрыл глаза. Казалось, еще немного – и он лопнет от злости.
– Нет, – ответил он нарочито беспечным тоном. – Обычно мы так не поступаем. Конечно, если сумка принадлежит какой-то важной шишке, мы можем подложить туда бомбу или гранату со слезоточивым газом. А вы, черт возьми, – вдруг взорвался он, – правда ожидали найти там револьвер?
– Спокойно, Гил! Не кипятись! Дыши глубже, а то может хватить удар.
– Нормально я дышу, – огрызнулся окружной прокурор, молниеносно расстегивая жилет, чтобы продемонстрировать, как ровно и глубоко он дышит. – Но у меня, знаете ли, тоже есть нервы! И надолго их не хватит! – Он ткнул томом «Испанской инквизиции» в сторону Г. М. – Вы спятили!
Г. М. все еще выглядел как виноватый пес.
– Разумеется, Гил, – согласился он. – Можно еще один вопрос?
– Нет! Хотя… ладно. Что еще?
– Ваши бухгалтеры, – задумчиво проговорил Г. М., – закончили проверку отчетности фонда Мэннинга вчера примерно в половине двенадцатого ночи, так?
Байлз, уже застегивающий жилет, резко поднял голову:
– Откуда вы знаете?
– Объясняю. – Г. М. с наслаждением затянулся сигарой. – Если усомниться, что янки сможет с чем-то справиться за двадцать четыре часа, он разозлится и сделает это за двенадцать. Из принципа.
Байлз открыл было рот и тут же захлопнул.
– Когда я вчера не дождался вашего звонка до половины двенадцатого – а мой номер у вас был, потому что я сам звонил в офис, – то решил, что аудит завершен. Прошло ровно двенадцать часов с тех пор, как мы заключили пари. Результат я, скорее всего, тоже угадал. Так вы закончили, Гил?
– Да!
– Мэннинг оказался жуликом? Умыкнул сто тысяч? Что не так с его отчетностью?
Коротко кашлянув, Говард Беттертон поднялся с гобеленового кресла и подошел к столу – готовый защищать интересы своего клиента.
– Боюсь, именно это, – ехидно заявил он, – и расстроило окружного прокурора. Отчетность фонда Мэннинга в полном порядке.
– Не пропало ни пенни?
– Ни единого цента.
– Я просто потрясен, – хмыкнул Г. М. и сунул сигару обратно в рот.
– И надо признать, – Беттертон постучал пальцами по столу, – фонд никогда не был в таком превосходном состоянии. Но есть еще кое-что, сэр Генри, мистер Нортон. Полагаю, вы слышали о двух молодых людях – из Мичигана и Западной Вирджинии?
Сай кивнул:
– Они стали стипендиатами фонда. Один – в области поэзии, второй – музыки. Ходили слухи, будто Мэннинг уговорил их писать работы без стипендии, а деньги прикарманил. Это и стало поводом для вмешательства прокуратуры.
– Верно. У меня с собой, – Беттертон продемонстрировал машинописный лист, – копия письма, отправленного мистером Мэннингом мистеру Дигби Перселлу за три дня до исчезновения. Перселл – уроженец Мичигана. Копия аналогичного письма второму молодому человеку хранится в канцелярии фонда.
Он передал машинописный лист Г. М., и Сай заглянул тому через плечо:
Дорогой мистер Перселл!
После отправки Вам письма 10 июля, я с ужасом обнаружил, что техническая ошибка привела к досадной оплошности.
Буду рад объяснить все при личной встрече, а пока спешу Вас заверить, что наши финансовые возможности вполне удовлетворительны.
В качестве извинения прилагаю чек на 2500 (две тысячи пятьсот) долларов единовременно – вместо использования нашей обычной системы выплат.
– Благодарю. – Беттертон забрал письмо и убрал
