мной.
Они вышли наружу, и их встретило ясное свежее утро. Было так тихо, что хлопок двери прозвучал как пушечный выстрел. Роса на террасе и лужайке вокруг бассейна сверкала, будто иней. Шагая вдоль бассейна, они не слышали ничего, кроме звука собственных шагов. Справа, среди кустов рододендрона, Сай заметил знакомый силуэт мяча для поло.
Он хотел что-то сказать, но, когда они проходили мимо кабинок для переодевания, направляясь в сторону леса, его опередил Г. М.:
– Я уже говорил тебе, сынок: мяч тут ни при чем. Кто-то просто забросил его в кусты, с тех пор он там и лежит.
– Куда мы идем?
– На кладбище. – Г. М. с довольным видом дотронулся до револьвера за поясом.
– И это свидание со стрельбой действительно необходимо?
– Не то чтобы необходимо, – пробормотал Г. М., словно разговаривая сам с собой, затем надул щеки и с шумом выпустил воздух. – Оно может вообще не состояться. Вот именно, гори оно все огнем! Помнишь инструкции, которые я оставил полисмену прошлой ночью, когда он присоединился к нам у кенотафа?
Над их головами раскинулся густой зеленый полог, а вокруг не было слышно даже пения птиц.
– Вы дали копу ключ от двери, велели стоять на страже всю ночь, и не покидать поста до…
– Ну?..
– Да семи часов утра, – отчеканил Сай. – И еще вы оставили длинную записку лейтенанту Троубриджу. А потом, выходит, расставили ловушку?
– Которая может и не сработать.
– Послушайте! Вы с Байлзом заявили, что это покушение на убийство придется замять. Значит, никакого суда?
– Никакого, – согласился Г. М., любовно поглаживая револьвер.
Сай молчал до тех пор, пока они не пересекли бейсбольное поле.
Кто, думал он, решил, что для жутких дел лучше всего подходят сумерки или ночь? Сам он предпочел бы утреннюю тишину, когда даже лист не шелохнется, а бейсбольное поле выглядит так, словно на нем никогда не играли.
Когда они подошли к тускло-зеленому забору, оказалось, что дверь, обычно закрытая на засов, приоткрыта. Справа, прямо у ограды, кто-то небрежно бросил кусок брезента, каким накрывают машины.
– Если мы на кого-то охотимся, – Сай перешел на шепот, – не лучше ли затаиться?
– Нет, сынок, – так же вполголоса отозвался Г. М. – Наш маленький друг появится с другой стороны. Без вариантов.
Неожиданно Г. М. остановился у кучи брезента и зашептал:
– Не запирайте дверь на засов, пока Ларкин не закончит дежурство. Понятно?
Складка брезента шевельнулась в ответ.
Они вошли на кладбище.
Разумеется, в обычной ситуации наблюдать, как сэр Генри Мерривейл ползет на четвереньках, было бы зрелищем довольно забавным. Но для Сая, который успел разглядеть его лицо и понял, что старик замышляет убийство, в этом не было ничего смешного. Они ползли на юг вдоль внутренней стороны забора почти бесшумно, потому что почва там была песчаной, а не травянистой.
Наконец Сай осторожно выглянул из-за почерневшего надгробия.
Никакого движения. Ни малейшего.
Старое кладбище с трех сторон окружала густая тисовая изгородь: ветви, похожие на рога, вздымались футов на восемь, а затем, будто не выдержав собственного веса, сгибались внутрь, погружая все вокруг в глубокую тень. Жесткая трава поднималась выше коленей, но не доходила до пояса. У одного из каменных ангелов совсем растрескалась шея. Еще один скорбел, закрыв лицо ладонями. Чуть дальше виднелась плоская мраморная плита на четырех ножках. В самом южном углу темнела громада мавзолея Ренфилда. По диагонали от Сая, к северу, стоял кенотаф Мэннинга.
У кенотафа дежурил полицейский – возможно, тот же, а может, уже другой. Темное круглое сооружение, окруженное кольцом черных колонн, поддерживающих куполообразную крышу, казалось, наполовину утонуло в тисах, теснивших его сзади.
Полисмен наконец пошевелился и взглянул на часы. Сай сделал тоже самое. Едва слышное тиканье часов показалось ему оглушительным.
– Уже семь, – прошептал он на ухо Г. М.
Полисмен потянулся, и смачный зевок разнесся по кладбищу.
Кроме заправки и аптеки на Фенимор-Купер-роуд, на четверть мили вокруг не было ни малейших признаков жизни.
Переминаясь с ноги на ногу, полисмен посмотрел на большой новый ключ от склепа, сунул его в карман и направился к калитке, выходящей на бейсбольное поле. Пугающе громко скрипел гравий под его ногами. Дверь лязгнула. И снова наступила мертвая тишина.
Саю казалось, что время остановилось. Его нервы были натянуты как струны.
– Десять минут восьмого, – снова прошептал он. – Ваш план, каким бы он ни был, не сработал.
– А я и не обещал, что он обязательно сработает, – раздался в ответ ворчливый шепот. – Видишь ли, мне еще нужно успеть на самолет в Вашингтон в одиннадцать сорок пять.
Внезапно Г. М. замолчал.
Из-за кенотафа, там, где его почти поглотила тисовая стена, раздался громкий треск – будто кто-то с силой бил молотком по стеклу. Затем – пистолетный выстрел.
Стая мелких птиц поднялась в воздух, хлопая крыльями с таким шумом, словно это были фазаны. На миг от них почернело небо. Из-за тисовой изгороди донесся мужской голос, незнакомый Саю:
– Хотел разбить окно, а оно и так разбито… Если кто-нибудь полезет сквозь эту изгородь…
Один за другим прозвучали еще два выстрела. Слева от кенотафа, где изгородь была реже, затрещали ломающиеся ветки, словно кто-то пробирался наружу.
– Пытаюсь проникнуть на кладбище, – сообщил тот же голос.
Только теперь Сай заметил три фигуры в синей форме, с кольтами тридцать восьмого калибра: одну у восточной стены и две возле южного угла мавзолея.
Ветви изгороди, теперь почти касающиеся земли у черных колонн кенотафа, начали медленно раздвигаться. Раздался хруст – кто-то попытался проползти в сад.
– Хо! – воскликнул Г. М., поднял револьвер и выстрелил.
Было очевидно, что, несмотря на бахвальство, Г. М. палил в белый свет как в копеечку.
Пуля просвистела мимо Сая, срикошетила, и на черной колонне появилась белая отметина. С двух сторон прогремели еще три выстрела. Казалось, какой-то безумный громкоговоритель многократно усиливает каждый звук.
На секунду наступила тишина – и кто-то выстрелил снова.
А потом из кустов вынырнул беглец. Юркий, как угорь, он скользнул вперед и скрылся в высокой траве.
– Ветра почти нет! – крикнул Г. М., с трудом выпрямляя спину. – Следите за травой! Как только заметите движение, стреляйте!
Сай Нортон обрел дар речи:
– Г. М., вы тут все рехнулись?
– В чем дело, сынок?
– Все кладбище величиной с пятак! Хотите кого-то выкурить – используйте слезоточивый газ!
Г. М. не обратил внимания на его слова и выстрелил снова. Каменный ангел со сломанной шеей покачнулся, и голова с глухим стуком рухнула в траву. С южной стороны донеслись еще два выстрела. Верхушка надгробия разлетелась на куски. С юга опять открыли огонь.
– Все ясно! – взревел Г. М. – Прекратить стрельбу! Видите плиту на маленьких ножках? За ней кто-то прячется. А может, и под ней. На счет три обходим и берем. Только пониже пригнитесь, чтобы не перестрелять друг друга!
– Сдаюсь, – послышался слабый голос, потом уже громче: – Сдаюсь!
– Не стрелять! – приказал Г. М. – Эй, ты! Поднимайся!
Из травы медленно поднялась фигура. Пошатываясь, человек огляделся и тут же согнулся в приступе рвоты.
– Вот он, – сказал Г. М., указывая пальцем, – тот самый парень, который помог Мэннингу с трюком исчезновения. И именно его Мэннинг собирался разоблачить, чтобы уберечь свою дочь от
