он театрально закричал: «Убирайтесь прочь!» – нет, дети мои! А тогда, когда он с ледяным спокойствием произнес: «Почему мы с вами испытываем столь откровенную неприязнь друг к другу?» И тогда, когда на вопрос Дэвиса: «Вы что, мне совсем не доверяете?» – ответил: «Ни на йоту».
Сэр Генри Мерривейл стукнул кулаком по подлокотнику кресла.
– Вот она, квинтэссенция всего плана! Он снова обрел жену. Возможно, у него были друзья. И он, наверное, чувствовал бы себя совершенно счастливым, если бы только мог сделать еще кое-что. Гил, – Г. М. кивнул в сторону окружного прокурора, – все время задавал мне один и тот же вопрос. Ему до смерти хотелось знать, зачем Мэннинг притворился, что украл деньги, которых на самом деле не крал? Зачем марать собственное имя? Зачем вся эта канитель с исчезновением, когда в этом нет никакой необходимости? Ответ короток и ясен: Хантингтон Дэвис.
Джин, любимое дитя, без памяти влюблена в проходимца. Она не хочет слушать ни единого дурного слова в его адрес. А Мэннинг собирался доказать – неопровержимо, – что ее обожаемый герой на деле лишь улыбчивый, хитрый и никчемный сукин сын.
– Но если Дэвис знал, что Мэннинг его ненавидит… – перебил его Сай.
– Помолчи, – строго сказал Г. М. – Потому что мы приближаемся к разгадке тайны плавательного бассейна.
Его сигарка давно погасла, но он продолжал жевать ее с прежним ожесточением.
– Видите ли, Мэннинг продумал план исчезновения до мельчайших деталей. Как бы ни легли карты, как бы ни повели себя окружающие – он был готов ко всему. – Г. М. кивнул в сторону Байлза. – В понедельник вечером позвонил окружной прокурор, чтобы предупредить: утром за ним приедут с полицейскими сиренами. Голову даю на отсечение, если бы ты не позвонил первым, он позвонил бы тебе сам. И тогда скажи: ты бы стал за ним гоняться?
Байлз побарабанил пальцами по оконному стеклу:
– Да… Надо признаться, он разозлил меня почти так же сильно, как обычно удается только вам.
Г. М. сделал вид, что не заметил шпильки в свой адрес.
– Даже если бы этого не произошло, – продолжал он, – ничего бы не изменилось. Любой анонимки хватило бы, чтобы привлечь внимание полиции. Особенно на фоне дела о растрате, которым занимался Байлз. В сущности, не имело значения, когда именно приедут копы – в тот момент или позже. Знаете почему? Потому что у него были два безупречных свидетеля – Сай Нортон и ваш покорный слуга, – которые клятвенно подтвердили бы, что его исчезновение было самым настоящим чудом.
Для этого нас, собственно, и пригласили. И даже поселили в одной спальне. Утром Джин передала нам сообщение, что ждет у бассейна. И Мэннинг, само собой, уж как-нибудь позаботился бы о том, чтоб кто-нибудь из нас оказался там в нужное время.
Было не важно, прыгнем ли мы сразу в воду или нет, – он легко мог вытащить нас обратно, поманив пальцем и прошептав о каких-нибудь таинственных посланиях. Поставить нас в нужную точку для него тоже не составило бы труда – что в конце концов он и сделал.
Вот так мы, все шестеро, там и оказались – кто внутри бассейна, кто снаружи. Дэвис, Джин и Беттертон плескались в воде. Мы с Саем сидели на оранжевых качелях у длинной стороны бассейна. А тут появился и сам Мэннинг – с загаром, крашеными волосами и в красных плавках под свободным белым одеянием.
Но прежде чем нырнуть, черт возьми, ему нужно было сделать кое-что еще! Он должен был убедиться, что Дэвис сумел выбраться из бассейна незамеченным.
Кристал подняла руку.
– Подождите! – запротестовала она. – Дэйву нужно было незаметно вылезти из бассейна? Зачем?
Г. М. бросил на нее мрачный взгляд.
– Ох, девочка моя! – вздохнул он. – Перед прыжком Мэннинга Дэвиса уже не должно было быть в бассейне. В воде должны были остаться только Джин и Беттертон. Третьим становился Мэннинг, но после его прыжка мы должны были подумать, что он – четвертый. Иначе трюк бы не сработал. Сейчас объясню тебе на пальцах.
Чтобы заставить нас с Саем отвернуться от бассейна, он использовал самый простой фокус. Подумать только, как ловко ему удалось меня провести! А ведь я сам использовал тот же прием, чтобы обмануть в метро офицера О’Кейси.
Если помнишь, Сай, Мэннинг, воскликнув: «О господи, смотрите!» – указал пальцем на дом. Мы с тобой тут же слезли с качелей и как дураки уставились туда, повернувшись к бассейну спиной. Чтобы привлечь наше внимание, он должен был показывать на что-то конкретное. Вообще-то, он показывал на тебя, – ядовито заметил Г. М., взглянув на Кристал. – Ты как раз спустилась с веранды и направлялась к нам.
– Я тут вообще ни при чем! – возмутилась девушка.
– Разумеется. Теперь-то я это знаю. Но – черт возьми! – это была вторая половина головоломки. Первую я разгадал довольно быстро. А вот вторая… Она едва не свела меня с ума, пока вчера к полуночи я наконец с ней не разделался.
– Так в чем было дело? – не отставала Кристал.
– В чем дело? – Г. М. страдальчески поморщился. – Сейчас объясню, девочка моя. Саю известно, что у твоего отца феноменальный слух. И когда я сам себя запер в винном погребе, ломая голову над первой частью головоломки, я был уверен в одном: он услышал вой полицейских сирен раньше всех. Если ему хотелось эффектного шоу, действовать надо было немедленно. И он не стал терять ни секунды.
Без всякого сигнала, даже не взглянув на бассейн, он поворачивается к дому и говорит: «О господи, смотрите!» Ты уже выходишь из задней двери, но вокруг еще тишина, и только Мэннинг слышит приближение сирены.
Если ты сообщница, причем играющая ключевую роль, потому что должна отвлечь нас, пока Дэвис вылезает из бассейна, то как, черт возьми, он с тобой связался?
Правильный ответ: никак. Потому что ты не сообщница, а вышла в тот момент из дома совершенно случайно. То, на что твой отец собирался указать, – это муляж электрического стула.
Стул простоял полночи на южной террасе – там, где твой отец собственноручно его поставил. Никто не обратил на него внимания, потому что, по словам нескольких очевидцев, он был накрыт куском ткани. Все, что требовалось от Мэннинга, – по пути к бассейну стянуть эту ткань и сунуть под стул.
Расчет был безошибочным: если перед тобой на газоне стоит нечто, подозрительно напоминающее электрический стул, – уж поверь, оно точно привлечет к себе внимание. Слова Мэннинга: «О господи, смотрите!» – на деле были сигналом для Дэвиса в бассейне. Тот оглянулся, чтобы убедиться, что мы отвернулись, прокричал несколько слов, чтобы голос шел будто из воды, и угрем скользнул через противоположный борт. Пригнувшись, он стрелой понесся по тропке между кустами к кабинкам для переодевания, потом свернул налево и скрылся из вида.
Кристал не могла его видеть – мы трое загораживали ей обзор. Но ее появление стало полной неожиданностью и могло все испортить. Чтобы наверняка отвлечь ее внимание от Дэвиса,
