Мэннинг указал не на стул, а на нее – тем самым полностью сосредоточив ее взгляд на себе.
Что до Беттертона в бассейне – он все равно ничего бы не разглядел. Вы, наверное, заметили, как он все время жмурился и моргал? Человек с плохим зрением в воде почти ничего не видит. Первое, что он сделал, услышав о прибытии окружного прокурора, – кинулся за пенсне. Без него, как он сам признался, он слеп как крот.
А теперь вернемся к самой зрелищной сцене!
С дороги донесся вой полицейских сирен. Завизжали тормоза. Мэннинг попятился к бассейну. Все еще плетя свою обычную чепуху, он заметил, что не ждал полицию так рано. Протянул мне ножницы – и сиганул в воду.
А теперь сосредоточьтесь.
Хоть убейте, тупоголовые вы мои, но я не помню, сколько простоял у бассейна, уставившись в воду. Вряд ли долго. Потом, почти у самых ног Сая, на поверхности появилась голова Беттертона. На противоположном конце бассейна, футах в сорока от нас, вынырнули Джин и, по-видимому, Дэвис. Повернувшись к нам спиной, они вылезли на бортик, держась за поручни и весело стукаясь головами. В том то и прелесть этой сцены! Кому бы пришло в голову, что хохочущая пара вовсе не Джин с Дэвисом? Кто мог предположить, что это Джин со своим папашей?
Если помните, подставной Дэвис ни разу не обернулся и все время молчал. Именно Джин закричала: «Пора вылезать из воды, мистер Беттертон!» – и затем побежала вслед за своим спутником по тропинке к кабинкам для переодевания. Трюк был прост, элегантен и исполнен безупречно.
Не будем забывать, что настоящий Дэвис, со своим естественным загаром, ждал их в кустах с левой стороны. Когда пара подошла к кабинкам, Джин свернула направо – к дамским раздевалкам, а подставной Дэвис – налево.
Почти сразу – подчеркиваю, почти сразу – она разворачивается, словно услышав чей-то зов, и спешит обратно к бассейну. В этот момент настоящий Дэвис выскакивает из кустов, заменяя подставного, и поворачивается лицом к бассейну. Оба они исчезли из поля зрения всего на долю секунды. Подмена произошла настолько быстро, что ее было невозможно заметить даже самому внимательному наблюдателю. Чудо…
Г. М. прервался, потому что Сай издал протестующий возглас.
– Я клялся раньше и поклянусь снова: я не сводил глаз с этих двоих! – заявил журналист. – Да, возможно, меня обвели вокруг пальца. Но клянусь…
В глазах Г. М. заплясали насмешливые искорки.
– Никто не сомневается в твоей абсолютной искренности, – кивнул он. – Ты рассказал то, что, как тебе казалось, видел, пока я заглядывал в бассейн. Но я могу доказать – опираясь на твои же слова, – что все это, строго говоря, не может быть правдой.
– Что вы имеете в виду?
– Беттертон схватил тебя за лодыжку. (Нет, он не был соучастником розыгрыша.) Он что-то сказал, и ты закричал в ответ: «Вылезайте из бассейна!» – ну, или что-то в этом роде. А потом ты совершенно определенно поднял глаза. Следовательно, ты не можешь утверждать, что не спускал с Джин и Дэвиса глаз, ведь тебе пришлось посмотреть на Беттертона. Повторяю, по большому счету, это не важно – подмена была настолько быстрой, что ее никто бы не заметил. Но все же, черт возьми, будь аккуратнее в формулировках! Кстати, ты помнишь вчерашний вечер?
– Какую его часть?
– Когда Джин убежала из кенотафа, а ты погнался за ней и догнал возле той самой тропинки, что ведет сквозь кусты к бассейну.
(Малиновая полоса заката. Красные отблески на темной воде бассейна. Высокие кусты, похожие на живую изгородь.)
– Понимаешь, она тогда практически все тебе рассказала. Надо было только внимательно ее слушать. Ты ей ужасно симпатичен, сынок…
– Правда? – Темно-синие глаза Кристал вспыхнули недобрым огнем.
– Помнишь, – продолжал Г. М., – она вела себя так, будто что-то скрывает? Она испугалась, и стало понятно, что она боится: вдруг мы свяжем ее с исчезновением отца? Она шаркнула носком туфли по траве и странным голосом спросила, не подозреваем ли мы, что она… ну и так далее. Вспомнил?
– А вы откуда все это знаете? Вас же там не было!
– Хочешь сказать, что не видел меня? Я просто прятался и появился в нужный момент. Джин тогда сообщила, что сначала пошла направо, а Дэвис повернул налево, но до кабинок они так и не дошли. Только ты ведь не окликал их, а обращался исключительно к Беттертону. Так с чего бы им возвращаться?
– Г. М., а как же проклятые часы, что были на Мэннинге?
Г. М. сдвинул на затылок свою панаму:
– Ну… Мэннинг прыгнул в воду с часами. Я, будучи круглым идиотом, еще удивился, почему они не сверкнули на солнце, когда он, в образе Дэвиса, вылезал из бассейна. А нужно было просто внимательнее к ним присмотреться. Помнишь, как он лежал потом на могильном холме, а ремешок его часов был повернут внутренней стороной вверх? Вот тогда я все и понял.
Когда поддельный Дэвис выскочил из бассейна, к нам была обращена внутренняя сторона этого ремешка. Ремешок был темно-коричневый с тусклой застежкой. На расстоянии в сорок футов да еще на фоне бронзового загара разглядеть его просто невозможно. И когда он убегал по тропинке, его часов тоже не было видно. А сам Мэннинг, похоже, о них и вовсе забыл.
Ладно, давайте перейдем к кладбищу. Значит, я… кхм… скромно упражнялся в отбивании мячей. Из-за того что я закинул мяч на кладбище, мы нашли Мэннинга, лежавшего на могильном холме. Потом я вошел в кенотаф и… – Г. М. на секунду замолчал, качая головой. – Сынок, – обратился он к Саю, – я сказал Джин, что восхищаюсь ее отцом. И это правда. Мы подошли к кульминации его замысла. Да, он действительно в течение нескольких лет, когда у него случались внезапные приливы энергии, приходил в кенотаф и занимался реставрацией фресок, изображающих Войну за независимость. Но, черт возьми, как ловко он этим воспользовался! Всю эту кучу чистящих средств он пустил на то, чтобы без помех удалить краску с волос и искусственный загар с кожи.
Понимаете?
Джин поспешила заявить, что он использовал кенотаф совсем недавно, реставрируя фрески. Но ведь не за несколько часов до нашего прихода, верно? Мы вошли в кенотаф меньше чем через двенадцать часов после исчезновения Мэннинга. И что мы там увидели? Два из трех пустых ведер внутри все еще были влажными. Одна из двух губок – черная, явно для мойки стен – абсолютно сухая. Зато вторая, в темно-коричневых пятнах, с желтым краем, за который ее держали, все еще сочилась водой. В металлическом тазу остался белесый осадок. И наконец, заднее окно было разбито, а на карнизе под ним виднелись коричневые подтеки, следы краски, которую выплеснули наружу.
Это улики, ребята! И я ни секунды не сомневался, что в новеньком чемодане из свиной кожи найдется что-то интересное. Так и вышло: внутри оказались мужские плавки.
Выходит, у Мэннинга было,
