станут скрежетать зубами, ознакомившись с этой историей. А ты как считаешь?
Байлз сглотнул:
– Но история с мячом…
– Что насчет нее?
– Это полный бред, – мрачно заметил окружной прокурор.
– Ничего подобного, Гил. Мне поначалу тоже так показалось. Но потом я хорошенько пораскинул мозгами… Если суметь просунуть голову в мяч – а я знаю, как это можно сделать, – то все вполне осуществимо, – сказал Г. М., проказливо блеснув глазами. – Когда вернусь домой, обязательно кого-нибудь этим озадачу. Еще одна британская головоломка с исчезновением…
Байлз холодно посмотрел на него.
– Вообще-то, – пробормотал он, замявшись, – такое уже случалось раньше. И это была чисто американская загадка. Вы читали книгу «Нью-йоркская тюрьма Тюмс», выпущенную в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году?
– Нет, сынок. Она того стоит?
– Она тут, – сообщил Байлз, поспешно направившись к одному из стеллажей и вернувшись с пухлым томом в выцветшем зеленом переплете. – Когда-то за этой тюрьмой текла река или что-то вроде того. И один заключенный умудрился сбежать, засунув голову в деревянную утку.
Сай Нортон с восторгом стукнул кулаком по столу.
– Мистер Байлз, где ваше газетное чутье? – воскликнул он.
– Простите?
– Да это же готовое продолжение! – возбужденно заговорил Сай. – «Давным-давно из старинной нью-йоркской тюрьмы сбежал заключенный, засунув голову в резиновую утку…»
– В деревянную!
– Ну, лучше – резиновую. Так звучит эффектнее. «Офицер О’Кейси, увлеченный историей криминалистики, вспоминает об этом старом деле…» И понеслось! Публика слопает эту историю с потрохами.
– Мистер Нортон, так это вы ответственны за это экстраординарное нагромождение лжи?
– Ну, – Сай замялся, – мне показалось, я понимаю, в каком направлении работает Г. М. Мэннинг невиновен, и его невиновность должна быть доказана. Что касается О’Кейси…
– Здесь пишут, – перебил его Байлз, выуживая из груды газет свежий выпуск «Эха», – что О’Кейси подошел к британскому аристократу, когда тот пил шампанское в Сторк-клубе.
– На самом деле, – возразил Сай с истинно английской невозмутимостью, – это произошло у прилавка с хот-догами на Центральном вокзале.
– Понятно. Вы, похоже, дадите фору самому Анании[47], мистер Нортон. И что дальше?
– О’Кейси, – продолжал Сай, – изложил свою версию перед кучей свидетелей. Г. М. пожал ему руку и объявил, что честь раскрытия дела принадлежит именно ему. О’Кейси спросил, верна ли его догадка. Г. М. ответил «нет», но как-то очень… невнятно. Понимаете?
– Возможно. И что дальше?
– О’Кейси решил, что попал в самую точку. Я тогда сразу подумал, что он может рвануть в участок или даже в Главное управление, прихватив с собой толпу свидетелей. Когда мы вышли из студии, я сделал звонок, и, как выяснилось, именно так все и произошло.
Говард Беттертон, ухмыляясь, похлопал взбешенного окружного прокурора по плечу:
– Думаю, вам стоит тоже позвонить. Подтвердить все это. Особенно… хм… несчастный случай с мистером Мэннингом.
– Но я не могу этого сделать! – вскипел Байлз.
– Почему, сынок? – поинтересовался Г. М.
– Потому что, черт возьми, в этой истории нет ни слова правды! Это неэтично и противозаконно!
– Ох, Гил, – с притворным изумлением протянул Г. М., – а как ты вообще собираешься добиться справедливости, если ни разу не нарушишь закон?
– Так вы, значит, и в Англии такое вытворяете? И ни разу не попались?
– Ну, меня вызывали к мировому судье. Он был сущий зверь. Но на каторгу, знаешь ли, не отправили. Так что расслабься, Гил.
Наступило долгое молчание. Байлз уперся руками в стол, пристально глядя на Г. М. В его взгляде была такая мешанина чувств, что описать словами невозможно.
– Я говорил вам уже дважды, – сдавленно проговорил он наконец, – что вы старый сукин сын. Но только сейчас я понимаю, – он прищурился, словно смотрел в микроскоп, – насколько вы замечательный сукин сын. Спасибо, – пробормотал он, отведя взгляд, и сел. – Присоединяюсь к лжецам.
– Отлично! – просиял Беттертон.
Но Байлз снова стал серьезен.
– И все-таки я никак не могу понять, зачем Мэннинг затеял это представление! Почему он добровольно навлек на себя подозрение в краже, которой не совершал? Зачем клеветать на самого себя?
– Вот именно это я и собираюсь объяснить, – кивнул Г. М. Он достал еще одну сигару и бросил взгляд на Говарда Беттертона. – Кристал Мэннинг, – заявил он бодрым командирским тоном, – давно пора бы принести кофе. Не могли бы вы пойти и помочь ей?
Беттертон нахмурился:
– В самом деле? В такой момент…
Сай уже видел это прежде. Словно по щелчку пальцев, из вялого и сонного тюфяка Г. М. превратился во всесокрушающий таран.
– Поторопись, сынок, – коротко приказал он.
– Как пожелаете, – пожал плечами Беттертон и удалился, стараясь сохранять достоинство.
Массивная фигура Г. М., казалось, еще больше раздулась и теперь занимала все кресло. Он подался вперед, нависая над столом, и впился взглядом в Байлза.
– Мэннинг сделал это потому, что не видел другого способа добиться того, чего хотел. А хотел он разоблачить одного на редкость подлого человека, который и попытался его убить.
В глазах Байлза мелькнули тревога и подозрительность.
– Но они не смогут возбудить дело о покушении на убийство. Вы говорили с лейтенантом Троубриджем? Если жертва отказывается предъявлять обвинение – все, конец!
– Знаю. И согласен, что официально это дело нужно замять. – Г. М. понизил голос: – Но может быть, мы с вами и с Троубриджем, сугубо неофициально, возьмемся за него сами? Покажем мерзавцу, где раки зимуют?
– Подождите… – начал Байлз, насторожившись.
В этот момент кто-то похлопал Сая по плечу. Он обернулся. Это была Эмили, горничная Мэннингов, с осунувшимся от недосыпания лицом.
– Мисс Кристал хотела бы вас видеть, – прошептала она.
– Извините, боюсь, я сейчас занят.
– Мисс Кристал говорит, это очень срочно. – Эмили чуть сильнее сжала пальцы на его плече.
Будь это кто угодно, кроме Кристал…
Сай, у которого от любопытства сводило челюсти, нехотя последовал за горничной.
А Г. М. наклонился через стол к Байлзу и что-то пробормотал.
– Но кто этот таинственный убийца? – хрипло спросил Байлз. – И как, черт возьми, Мэннингу удалось выбраться из бассейна?
– Слушайте… – тихо произнес Г. М.
Глава восемнадцатая
– Сай, кто это сделал? – послышался нежный голос Кристал.
Направляясь к кухне, Сай сжал ладонями голову – она болела так, словно череп вот-вот треснет. Глаза резало, будто в них насыпали песка. Нервы были натянуты до предела.
Из восточных окон лился утренний свет, и кухонная утварь ярко белела на полках. Кристал сидела за столом и курила сигарету. Перед ней стоял массивный серебряный поднос с таким же массивным кофейником.
– Я сварила кофе, – продолжала она, не дождавшись ответа. – Потом просто сидела здесь и думала. Кофе уже остыл.
– Не важно. Тебе налить?
– Нет, спасибо.
Беттертона на кухне не было. По всей вероятности, верный сторожевой пес вышел наружу подышать свежим воздухом. Сай плеснул себе в чашку черного кофе и проглотил его в два глотка.
– Кристал, – сказал он, – с твоего отца сняты все обвинения. Все до единого.
– Знаю. Я подслушивала за дверью, – призналась она, не отрывая от него взгляда, в котором светился какой-то странный восторг. – Похоже, ты и свою работу делаешь довольно быстро. А кажешься таким спокойным.
– Опять выдумки, – устало сказал Сай. – Хороший репортер вовсе не безумец. Его задача – предугадать, чтó вот-вот произойдет, и среагировать молниеносно. Слышала когда-нибудь о человеке по фамилии Рассел? Рассел из лондонской «Таймс»?
– Нет. А кто это?
– Он жил сто лет назад. Чопорный педант с бакенбардами.
– О-о, – равнодушно протянула
