паутинка вокруг глаз собирается. От которой у меня тахикардия начинается. Он так тепло смотрит на малышку в моих руках:
— Она между прочим на тебя похожа. А ты, — он снова поднимает на меня взгляд своих строгих глаз, — моя жена.
Я даже дышать перестаю под этим его испытующим взглядом. Он ведь не всерьез?
— Фи-фиктив-вная ж-же? — выдавливаю я, чувствуя, как фантазия чего-то готова разойтись от этого его казалось бы ничего не значащего заявления.
Мне кажется? Или он действительно сдавленно рычит вместе с шумным выдохом, и едва глаза не закатывает:
— Ну допустим. Фиктивная, — соглашается наконец.
— В-вот я и спрашиваю, — собираю всю свою смелость в кулак, — зачем вам удочерять чужого ребенка? М?
Я должна это выяснить. Потому что неизвестность меня пугает. А что если он решит воспользоваться этим против нас с сестрой? Или он так решил отплатить мне за то, что между нами было? Типа откупиться добрым делом за секс? Еще этого не хватало…
— Только не говорите, что… — решаюсь озвучить свою догадку, а сама испариной от стыда покрываюсь, — что это все из-за того, что… случилось? Н-ночью?
Он хмурится опять.
И глядит на меня выжидающе как-то.
Будто эмоции мои сканирует.
— Ночью? — переспрашивает вроде бесстрастно, окончательно меня в краску вгоняя. — А что... случилось ночью?..
Глава 32. Марьяна
Ох ты ж…
К такому я совсем не готова была.
Он забыл?! Серьезно?
Ну конечно! Он же был очень пьян. Так что не мудрено, что проснувшись и не вспомнил о том, с кем спал.
Но кажется это лучшее, что могло со мной случиться после всего, что я натворила. Вроде и почти не стыдно теперь, и при этом цели своей добилась. И даже не одной. Так сказать двух зайцев одним ударом. И парню неверному отомстила, и девственности лишилась. Кажется с лучшим в мире любовником…
Ой, об этом вот лучше совсем не думать, а-то внутренности тут же будто в плавильню превращаются.
Немножечко обидно, конечно. Что он не помнит, что делал со мной каких-то пару часов назад. Но на душе даже как-то легче становится.
Вздыхаю облегчено, чувствуя себя уже значительно увереннее, и переспрашиваю на всякий:
— З-значит… не помните? — гляжу на него во все глаза.
А он снова молчит и изучает меня так придирчиво, будто насквозь видит. Мажет взглядом по моим губам, словно задумавшись о чем-то. А затем чуть приосанивается, и ручищи свои огромные в карманы брюк сует, будто вдруг не знает куда их деть:
— А должен? — отвечает наконец вопросом на вопрос.
— Н-нет! — выпаливаю я поспешно. — Н-ничего такого! Я про-просто… про… зеленку! Еле отмылась же! Думала вас совесть замучила за это, вот вы и… это…
— У тебя что-то болит? — вдруг спрашивает, перебивая мою нервную болтовню.
И у меня сердце тут же в пятки, а внимание чуть повыше, примерно туда, где пульсирует боль, свидетельствующая о том, что этой ночью я стала женщиной.
Но он же… не помнит?
— В с-смысле? — шепчу в ужасе, боясь, что он ответит сейчас что-то, от чего я сквозь землю провалюсь. — Ч-что?
Он выдыхает как-то недовольно:
— В смысле лицо твое, например. Я же неспроста его зеленкой мазал. Или у тебя еще где-то болит? — он глядит выжидающе.
Я как-то по инерции даже бедра сильнее стискиваю:
— Н-нет. Ниг-где…
Мне почему-то кажется, что он злится. Но я не вижу тому причин. Разве что… я его так же сильно раздражаю, как раньше. Тогда все понятно.
— Ясно все с тобой, — отмахивается он, и выпрямляется в полный рост.
— И что вам ясно? — напрягаюсь.
Чувствую себя сейчас как на минном поле, или как на допросе. В общем взрывоопасно. Будто каждое слово может мне дорогого стоить. А от того сильно нервничаю и говорю еще больше лишнего:
— Лично мне вот ничегошеньки не ясно! — фыркаю. — Зачем, говорю, сестру мою удочерили? М? Отвечайте уже!
Мне мерещится, что я слышу усмешку, будто его только сильнее забавляет мой воинственный настрой:
— Скажем… для дополнительных гарантий, — пожимает он плечами.
— Каких еще?
— Чтобы ты не сбежала, — он вдруг улыбается неожиданно мягко, но только на секунду. Потому что тут же отворачивается и тихо командует: — Пойдем уже. Пока эта мадам опять вопить не начала. Малую напугает.
Послушно плетусь за ним к воротам, прокручивая в голове его слова.
Ну конечно же он не хочет, чтобы я сбежала. Он ведь собрался оформить на меня свою фирму. Естественно ему нужны дополнительные гарантии, чтобы я не посмела его обмануть. Тогда вроде все ясно. И даже это милосердное удочерение теперь кажется обычным расчетливым ходом.
Конечно, мне не нравится, что моя сестренка оказалась замешана
