могла попрощаться?
Поднимаю беспомощный взгляд на Алексея Михалыча, чтобы спросить, но слова так и застревают в горле.
Он смотрит на меня так… непривычно мягко. У меня аж мурашки от этого его взгляда.
Мы так и молчим, глядя друг на друга. А Лидия Ивановна, пользуясь заминкой чуть подается ко мне:
— Морозова, спасай, — шепчет. — Девчонка твоя ведь в добром здравии. Сытая, румяная. Все благодаря мне. Скажи этому мужику, чтобы отменил свою наводку. Кто он вообще такой?
Слегка отстраняюсь от нее, боясь, что она захочет отобрать Софу. И скорее как-то на автопилоте отвечаю:
— Эт-то… это… — бросаю вороватый взгляд на Алексея Михалыча, не представляя, как мне его представить. — Он…
— Я муж, — прерывает меня Леша, и протягивает какие-то бумажки директрисе. — Муж Марьяны. И новый отец Софьи…
Глава 31. Марьяна
Я просто в шоке застываю, напрочь теряя дар речи. Прижимаю к себе сестренку, плохо понимая, что тут вообще происходит. Но до одури боюсь, что кто-то все еще может у меня ее забрать.
— Что простите? — директриса находится первая. — На каком основании?
— На основании удочерения, — Алексей Михалыч вкладывает в ее руки бумаги, и кивает охраннику. — Ванюш, ты проводи Лидию Ивановну на ее бывшее рабочее место, пусть она напоследок с документами ознакомится. А потом помоги вещи собрать. И убедись, что до окончания разбирательства ее к детям не подпустят. А если найдут подтверждение ее махинациям, — он переводит угрожающий взгляд на директрису, — то и после. И мой вам совет — окажите содействие следствию, и сдайте всех причастных. Тогда может вам еще удастся обойтись без реального срока.
— Да что вы… — теперь черед директрисы терять дар речи. — Какой еще срок?.. — переводит на меня беспомощный взгляд. — Морозова, спаси…
— Таранова она, — снова исправляет ее Леша. — Сказал же уже, — цокает раздраженно, и снова на охранника своего смотрит: — Иван, уводи ее. Надоел этот цирк. У меня поважней дела есть.
Лидия Ивановна взвывает похлеще, чем я в ее кабинете еще каких-то полчаса назад. Она умудряется одновременно сыпать проклятиями и мольбами, пока Ваня тащит ее за локоть обратно в стены дома малютки, где еще совсем недавно она явно чувствовала себя абсолютной непререкаемой властью.
Удивительно, как быстро и сильно все поменялось за какие-то считанные минуты. Казалось бы, только что я была в роли отчаянной молящей, а она в роли палача.
Но теперь…
— Морозова, дрянь ты такая… ну погоди у меня! — вопит она из последних сил. И тут же, — Марьянка, ну я ведь как лучше хотела! Да пожалей же ты старуху! Неужто у тебя сердца нет…
Наконец дверь за ними захлопывается и я вздыхаю так, будто из ледяной воды выныриваю.
Неужели все закончилось? Она больше не отберет у меня сестренку?
Благодаря… Леше.
Поднимаю на него взгляд, и обнаруживаю, что он похоже все это время следил за мной. Будто ему не безынтересна моя реакция на все происходящее.
Я от этого его пристального внимания аж мурашками вся покрываюсь. Прямо как ночью от его прикосновений.
Боже, нашла, о чем вспоминать, идиотка! Надеюсь он не думает сейчас о том же, о чем и я! Я с ума сойду!
Соберись, блин!
Он вообще-то тут таких дел наворотил, а ты все только об одном думать можешь. Чокнутая.
— П-правда удочерили? — выдавливаю непонимающе.
— Мгм, — кивает едва заметно.
— Т-так… быстро? Это как ж-же?
— По-братски, — пожимает он плечами. — Попросил дядьку своего подсобить с этим вопросом. Вот он и помог.
— А з-зачем? — приподнимаю я брови.
— Ну не знаю. Может я его любимый племянник? — усмехается.
— Я же не про него, — хмурюсь. — Вам это… зачем?
— Что значит зачем? — переспрашивает он. — Ты же хотела сестру забрать. Вот я и забрал.
— Но я же хотела сама.
— Если хочешь, я все отменю…
— Нет, конечно! — вздрагиваю, и как-то по инерции шагаю ближе, будто боюсь, что он сбежит и снова оставит меня самостоятельно разбираться с этой гадиной-директрисой. — Я не о том, — бормочу, совсем сбитая с толку. — Я просто… просто не понимаю… зачем вам это? Это ведь… это ребенок, к которому вы не имеете никакого отношения, — замираю, уставившись на непонятного мне мужчину снизу вверх.
Алексей Михалыч не спешит отвечать. Изучает мое лицо, будто сканирует своим строгим взглядом. А затем на Софочку в моих руках смотрит:
— Так уж и никакого? — он тянется своей огромной ручищей к крошечной малышке в моих руках и поправляет ей шапочку.
Софка внезапно улыбается ему. А он… клянусь, уголки его губ точно ползут вверх, и снова эта
