человеком, чьё мнение я бы хотела услышать о флирте на рабочем месте. Я впала в панику, с головой погружаясь в работу, размышляя о том, чего хочет Чарли, чего хочу я, а как же Зак, а как же Бекка, и, боже мой, это же Чарли! Я глубоко вздохнула, обрадовавшись тому, что меня отвлекли вернувшиеся Некеса и Тео. Но секундой позже появился Чарли, выглядевший совершенно непринуждённо и нормально, закинув в рот розовую таблетку «TUM» и сказав: — Проблема решена.
Я открыла степлер и начала его заполнять, заставляя себя сосредоточиться на этом занятии. — Что ты сделал?
Он обошёл стол и сказал: — Слегка осадил пацана.
Я фыркнула и сосредоточилась на скобах. — То есть, сказал: «Прекрати»?
Он, не глядя в мою сторону, зашёл в систему бронирования на своём компьютере.
— То есть, сделал вид, что разговариваю с пацаном, пока богатая дамочка наблюдала за мной с другой стороны бассейна. На деле я и слова не сказал.
— Ни фига себе, какой ты мощный тип, — сказала я, закрывая степлер.
— Ну да? — ответил он.
Тогда я посмотрела взгляд, и увидела, что Чарли смотрел на меня. Я не могла прочитать выражение его лица, но мне почему-то стало немного легче, когда он поддразнил меня в привычной для Чарли манере: — За тобой должок, за то, что я всё разрулил, Очкарик.
— Не думаю, что что-то должна, — парировала я, пытаясь оценить ситуацию.
— Она собиралась тебя растерзать, поэтому я пожертвовал собой ради команды и проделал весь этот путь до «Мира Воды», только чтобы спасти твою задницу, — сказал он, покачал головой и добавил: — Приму либо хрустящую двадцатку, либо батончик «Сникерс» из автомата. Любой вариант меня устроит.
— Ага, а я вот считаю, что ты заслужил большой пустой мешок или коробку воздуха, — сказала я, обходя его, чтобы наполнить другой степлер. — Любой вариант меня устроит.
Я услышала его смех, и всё словно вернулось в норму.
Я убедила себя, что весь этот эпизод был результатом низкого уровня сахара в крови, потому что я забыла поесть перед работой.
Просто плод воображения.
Верно?
Тем вечером, после того как я вернулась домой с работы, мама и Скотт сидели за кухонным столом, ожидая меня. Они радостно улыбались, выглядя супер-взволнованными, что мгновенно наполнило мой живот предчувствием беды.
— Привет, ребята, что происходит? — я бросила сумку у входа, стянула обувь и подошла к холодильнику. — Только что закончили увлекательную партию в «Горки и лесенки» (прим. пер.: настольная игра) или типа того?
Они оба рассмеялись, слишком уж возбуждённо, а затем мама сказала: — У Скотта есть для нас сюрприз.
Я открыла дверцу холодильника и заглянула внутрь, ничего не видя, в ожидании сюрприза, который, как я знала, возненавижу. — Да?
— Осенние каникулы на следующей неделе, — сказала мама, — и поскольку ты уже не будешь учиться, Скотт подумал…
— Что скажешь, если мы поедем в Брекенридж? — перебил Скотт, сияя так, словно объявил, что они выиграли в лотерею.
— Что? — я закрыла дверцу холодильника, и в груди сдавило, пока они выжидающе смотрели на меня.
Я никогда не каталась на лыжах, да и моя мама тоже, поэтому я не понимала, каков их план. Дочь Скотта (не Кристи, урааа!) тоже будет на каникулах. Они хотят, чтобы мы поехали все вместе?
Потому что этому не бывать.
У меня закружилась голова, когда нервозность и страх нахлынули на меня. Страх перед их намерениями ударил, словно пощёчина. Неужели они пытаются этим начать трансформацию в Семейку Брейди15? Была ли эта «поездка» началом чего-то большего?
Все, кого я знала, побывали в Бреке, и судя по рассказам, там было невероятно. Очаровательная горная деревушка, живописные домики — честно говоря, я всегда мечтала там побывать. Но я не собиралась позволять Скотту думать, что он может взять нас всех в семейный отпуск, будто мы уже семья.
Боже, это удушающее чувство снова охватило меня, стоило только посмотреть на них двоих, улыбающихся мне. Потому что мама выглядела такой чертовски счастливой. И что я должна была с этим делать? Я хотела, чтобы она была счастлива, счастливее, чем когда-либо в своей жизни.
Но какой ценой?
Скотт угрожал моему привычному комфортному образу жизни. Не тому комфорту, который балует, вроде мягких простыней или уютных тапочек, а тому, что дарит исцеление. Той части твоей жизни, в которой ты можешь расслабиться и найти хоть какое-то утешение, когда вокруг всё рушится.
Твоя тихая гавань.
Наша жизнь — та, которую мы выстроили после папы и до появления Скотта — была этим комфортом.
Следовательно, Скотт был анти-комфортом.
Он был потенциальным источником перемен там, где отчаянно хотелось сохранить всё как есть.
Блин.
— Скотт снял кондо прямо на главной улице, с балконом, который выходит на крышу ресторана, — сказала мама, с таким энтузиазмом в голосе, словно не было ничего настолько заманчивого. Она провела рукой по своим длинным светлым волосам, и пока я смотрела на неё, мне вдруг пришло в голову, что я даже не заметила, что они распущены.
Что, чёрт возьми, происходит?
Она же всегда ходила с хвостиком.
А теперь распустила волосы? Для него?
Она продолжила попытки меня уговорить: — Мы подумали, было бы здорово поехать туда в октябре, когда листья начинают менять цвет. Просто небольшой трёхдневный отдых. Что думаешь?
Думаю, я сейчас разревусь, как младенец, прямо здесь и прямо сейчас.
Я всегда осознавала, что Скотт может стать частью нашей жизни, но всё развивается так стремительно.
Внезапно меня осенила ещё одна ужасная мысль. Если Скотт пустит корни, не послужит ли это дальнейшему вытеснению моего отца из моей жизни? Не станет ли он ещё реже появляться в моей жизни, чем сейчас?
— Эм, — я попыталась выдавить улыбку и часто-часто закивала. Так сильно, что голова могла бы оторваться от шеи. — То есть звучит здорово, но, кажется, я работаю в те дни. Хотя, вы, конечно, езжайте обязательно.
Я увидела, как лицо мамы поникло. Раньше я всегда
