Он знал, куда его несут — в маленькую темную, похожую на склеп каморку, куда раньше спускались только для того, чтобы отладить мельничное колесо или ось, к которой оно крепилось. Когда-то давным-давно, еще мальчишками, они с Клодом как-то раз пришли сюда поиграть. Но зловещая тишина, сырость и темнота нагнали на них такой страх, что они тут же убежали обратно в Винч.
Лорд Винчингем попытался вспомнить что-нибудь еще об этой комнате. Можно ли из нее выбраться?
В это время его уже внесли в эту страшную темницу.
— Бросьте его на пол!
Цыгане опустили его на каменный пол, и острая боль пронзила тело графа. Потом ему развязали руки и ноги.
— Вы знаете, что делать дальше, — произнес Клод голосом, полным триумфа победы над врагом.
— Да, сэр, знаем, — хором ответили цыгане.
— Только ничего не забудьте. Вы вернетесь сюда поздно ночью.
— Нет, сэр, только не ночью, — прервал его тот, что был моложе, и лорд Винчингем понял, что тот боится.
— Что, страшно? — издевательски заметил Клод. — Демонам будет вполне достаточно этого джентльмена, которого вы принесете им в жертву. Вы им не понадобитесь.
— Возможно, но лучше не делать этого ночью, — настаивал на своем цыган.
— Хорошо, тогда на рассвете, но не позже. Вдруг кто-нибудь окажется поблизости, — согласился Клод. — Сделайте все так, как я сказал. Снимите с него одежду и оставьте ее на берегу, чтобы все выглядело так, будто он решил искупаться и утонул. Если вы заберете одежду, то не получите от меня ни пенса.
Клод выдержал паузу, чтобы цыгане запомнили каждое его слово, и потом продолжал:
— И никаких ножей, понятно? Если он придет в себя или даже начнет сопротивляться, просто ударьте его по голове. Я не хочу, чтобы на его теле остались раны. Я все ясно объясняю?
— Да, сэр.
Лорд Винчингем услышал звон монет.
— Вот половина, — сказал Клод. — Вторую получите, когда закончите работу.
Цыгане не сказали ему спасибо, и лорд Винчингем вспомнил, что они никогда не благодарят за деньги и подарки, считая, что это плохая примета. Затем граф услышал, как кто-то подошел прямо к нему, и понял, что это Клод.
— Я знал, что я выиграю, — произнес тот голосом истинного безумца. — Что ж, мой дорогой кузен, теперь у меня будет все, а тебе останутся только… демоны.
Клод засмеялся, и лорд Винчингем еще раз убедился в том, что это смех душевно больного человека.
Затем Клод повернулся и направился обратно. Цыгане, заперев дверь, последовали за ним. Лорд Винчингем услышал, как постепенно затихли их шаги.
Он лежал, не шевелясь, до тех пор, пока не услышал, как повозка отъехала. Выждав еще несколько минут, он осторожно открыл глаза, потом приподнялся, опираясь на локти, и принял сидячее положение.
Его голова нещадно болела. Граф прижал ладонь к тому месту, на которое пришелся удар. На ладони была кровь, но он почувствовал, что рана уже начала подсыхать и покрылась корочкой запекшейся крови.
Лорду Винчингему было больно даже сидеть, и лишь через некоторое время, когда боль немного утихла, ему удалось встать на ноги.
Комната была даже меньше, чем он помнил, но было так же темно и мрачно. Вход закрывала дубовая дверь, и лорд Винчингем понял, что такую дверь ему ни за что не выломать без помощи топора. Небольшое отверстие имелось возле мельничного колеса. Но чтобы выбраться наружу через него, графу пришлось бы разобрать несколько балок, а они были такими тяжелыми и прибиты такими большими гвоздями, что все его попытки будут обречены на провал.
Теперь лорд Винчингем понимал, что Клод действительно сошел с ума и организовал его похищение с проницательностью и хладнокровием безумца. Граф знал, что, когда он не появится на свадьбе, поднимется большой шум. Его будут искать в Лондоне по всем друзьям и клубам. Потом герцогиня пошлет письмо в Винч, и только через много недель или даже месяцев его одежду найдут на берегу пруда возле заброшенной мельницы.
Но тело его так никогда и не найдут. В этом пруду утонуло много людей, но еще ни разу ни один из утопленников не всплыл на поверхность. Именно поэтому местные жители и верили в существование демонов-водяных.
Наверное, в первый раз в жизни лорду Винчингему стало по-настоящему страшно. Все обстоятельства складывались не в его пользу.
Он сел на ступеньку перед дверью. Ступенька была деревянной и не такой холодной, как каменные плиты пола. Его голова по-прежнему болела, но сознание уже не было так затуманено, как прежде. Теперь он мог мыслить ясно и последовательно.
Итак, его поймали, как мышь в мышеловку. Клод, вопреки всем ожиданиям, оказался чрезвычайно умен и коварен. Из этой комнаты невозможно сбежать.
Лорд Винчингем встал и попытался плечом надавить на дверь. Безрезультатно. Потом он со всей оставшейся силой попытался раздвинуть железные скобы, скреплявшие дубовые доски, но это тоже оказалось бесполезно. Тогда он опять опустился на ступеньку и понял, что ничего не сможет сделать до рассвета, когда за ним придут безжалостные палачи.
Стоит ли ему попытаться применить силу? Он не видел, как они выглядели, он был почти уверен, что оба цыгана достаточно сильны, чтобы справиться с ними в одиночку, особенно если принимать во внимание то, в каком состоянии он сейчас находится. К тому же Клод еще что-то говорил про ножи, а лорд Винчингем знал, что, если попробует оказать цыганам сопротивление, они без раздумий пустят их в ход.
Поэтому граф решил, что ему остается только одно — ждать.
Время шло, а лорд Винчингем все так же сидел на верхней ступеньке и отчаянно пытался что-нибудь придумать. Но каждый раз его мысли возвращались к Тине. Почему он не признался ей в своей любви раньше? Зачем тянул до самого последнего момента? Почему отказывался поверить своему сердцу, когда уже знал, что в нем горит огонь любви?
Теперь он ясно понял, что весь их план, который они так тщательно обдумали, который обязательно должен был сработать, с самого начала был обречен на провал, потому что они оба не приняли во внимание одно простое обстоятельство. Любовь оказалась сильнее их. Любовь посмеялась над всеми их планами и обманами, и теперь они беззащитны и безоружны перед суровыми жизненными обстоятельствами.
Ради Тины, если не ради самого себя, он не должен так бесславно умереть. Лорд Винчингем был уверен, что Клод сошел с ума, но чувствовал, что сам он оказался намного безумнее своего кузена. Как мог он хоть на минуту представить себе, что Тина сможет быть счастлива с этим мерзавцем Уэлтоном?! Как мог он поверить в то, что деньги смогут когда-нибудь заглушить в нем чувство вины и чувство любви?
