Граф уже собрался перейти дорогу, как вдруг вдалеке заметил приближающуюся повозку. Если бы его подвезли, то очень скоро он смог бы оказаться в Лондоне или найти лошадь, чтобы добраться туда верхом.
Последнее было бы гораздо лучше, потому что тогда ему не пришлось бы пугать людей на свадьбе своим экстравагантным нарядом.
Лорд Винчингем уже был готов выйти на дорогу, чтобы остановить какую-нибудь крестьянскую повозку, но какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что не стрит этого делать, и вместо этого он спрятался в кустах и стал ждать.
— В любом случае они не остановились бы, — пробормотал он вслух. — Меня приняли бы за какого-нибудь бродягу.
Но на самом деле что-то необъяснимое, какое-то неясное предчувствие заставило его сойти с дороги.
Теперь лорд Винчингем заметил, что повозка летела на полной скорости, возница безжалостно хлестал лошадей, а сзади поднималось огромное облако пыли.
Но прежде чем повозка пролетела мимо него, граф узнал, кто сидел на месте кучера. Это был Клод. Его глаза светились торжеством безумца, а на губах играла довольная усмешка победителя.
Как только повозка проехала мимо него, лорд Винчингем перешел дорогу, перелез через стену и оказался в парке.
Куда и зачем ехал Клод? Граф не понимал этого, но внутренний голос подсказывал ему, что это имеет некое отношение к Тине. Тина в опасности! Он должен спасти ее!
Лорд Винчингем снова перешел на бег. Клод уверен, что его убили. Неужели ему мало одной жертвы?
— Тина! Тина! — шепотом повторял Стерн ее имя. Он решил, что когда доберется до дома, то быстро переоденется и сразу же отправится в погоню за Клодом.
Тина! Ее имя стало молитвой лорда Винчингема. Неожиданно его нога попала в кроличью нору, и он упал. Последнее, что он успел осознать, было то, что он ударился головой обо что-то твердое. Это был корень старого дуба. Острая боль молнией пронзила графа, и он тут же перестал чувствовать свое тело, его целиком поглотила темнота…
Когда лорд Винчингем открыл глаза, то увидел, что лежит в кровати в своей спальне. Значит, он в Винче! На нем была чистая ночная рубашка. Его ноги были перевязаны.
С одной стороны кровати стояла домоправительница, миссис Хардинг, с другой — пожилой дворецкий по имени Сейнтли. Лица у обоих были крайне встревоженные.
— Что случилось? Где я? — спросил лорд Винчингем.
— О, ваша светлость! Слава Богу! Вы живы! — произнесла миссис Хардинг со слезами на глазах. — Но мы совершенно не знаем, что с вами случилось. Вас нашли на аллее в парке. Вы были в ужасном состоянии. Мы сразу же послали за доктором, он будет с минуты на минуту. Вам нельзя двигаться, у вас на голове такая ужасная рана!
Некоторое время лорд Винчингем непонимающе смотрел на нее, но потом все вспомнил.
— Мне нужно встать, — произнес он. — Вы даже представить себе не можете, что со мной произошло. Сейнтли, поскорее принеси мне одежду!
Граф поднялся на ноги и едва не потерял сознание.
— Ваша светлость! — воскликнула миссис Хардинг. — Вам нельзя вставать. Вы должны дождаться доктора.
— Я никого не буду ждать. — Стерн хотел сказать это решительным тоном, но его голос прозвучал на удивление слабо и нерешительно. — Бренди, вот что мне нужно, стаканчик доброго бренди! Ради Бога, Сейнтли, принеси мне стакан бренди! Миссис Хардинг, у вас найдется что-нибудь поесть?
— Сию минуту, ваша светлость! Я должна была подумать об этом раньше! — С этими словами домоправительница поспешила удалиться.
Сейнтли торопливо выполнил пожелание графа и налил ему стакан бренди из большого графина. Граф хотел было выпить все, но потом решил, что на голодный желудок злоупотреблять спиртным не стоит. Поэтому, сделав несколько маленьких глотков, он потребовал свою одежду. Только сейчас он увидел, какими толстыми были повязки на его ступнях, и выругался так, что бедняга Сейнтли даже вздрогнул.
— Я же не смогу обуться! Сними их, сними их с меня сейчас же! Мне нельзя нежиться в постели! Мне нужно поскорее попасть в Лондон!
— У вас все ноги были в крови, ваша светлость, — объяснил Сейнтли. — Но если вам нужно обуться, то у меня есть обувь вашего отца. Вам подойдет, поскольку вы, ваша светлость, всегда носили на размер меньше.
— Тогда принеси, принеси мне их сейчас же! — приказал лорд Винчингем.
Ему потребовалось нечто большее, чем обычное мужество и выдержка, чтобы одеться. Но бренди оказалось верным помощником. Потом появилась миссис Хардинг с завтраком на подносе, и граф немного поел, понимая, что это необходимо для того, чтобы хотя бы немного поддержать силы.
Сейнтли вернулся с парой обуви, некогда принадлежавшей отцу Стерна, и общими усилиями удалось обуть лорда Винчингема, не снимая повязок.
— Лошадь готова? — спросил граф.
— Ожидает вас перед домом, ваша светлость, — ответил дворецкий, который слишком привык к переменчивым желаниям хозяина и понимал, что спорить с ним бесполезно. Но поскольку он был преданным слугой его светлости, то все-таки не смог удержаться от совета. — Вам следует взять с собой грума, милорд.
Лорд Винчингем улыбнулся.
— Спасибо, Сейнтли. Но, уверяю тебя, ни один грум и даже ни один жокей никогда еще не ездил на лошади с такой скоростью, с какой помчусь сейчас я.
С этими словами граф взглянул на часы над каминной полкой и замер.
— Этого не может быть, — произнес он. — Часы, наверное, остановились?!
Сейнтли достал из кармана серебряные часы и сказал:
— Сожалею, милорд, но часы идут неправильно. Они спешат на пять минут. Сейчас ровно четверть четвертого.
— Боже мой! — в отчаянии воскликнул граф. — Не может быть! Я же добрался до Винча еще утром!
— Вас нашли только после полудня, — объяснил Сейнтли.
— Но мне же нельзя терять ни минуты времени! Боже мой! Что же теперь будет?
Лорд Винчингем вышел из комнаты и через открытую дверь увидел, что у порога его ждет породистый арабский жеребец.
— Мне нужно в Лондон, — постоянно повторял он. — Нужно срочно выяснить, что случилось.
Но потом, вспомнив, сколько времени, граф понял, что если свадьба состоялась вовремя, то Тина вместе с сэром Маркусом уже находится на пути в Ньюмаркет. Граф сразу же изменил свое решение. Он быстро скомандовал одному из лакеев:
— Принесите мне мои пистолеты.
— Сию минуту, милорд.
Когда лорду Винчингему принесли коробку с пистолетами, он схватил их, вскочил на коня и галопом помчался к тому месту, где располагался цыганский табор.
Он предположил, что они, наверное, уже уехали. И не ошибся. На месте табора он нашел только остывшее кострище.
