И снова общий вызов. В аппаратном журнале позывные англичан и голландцев, чехов и исландцев, аргентинцев и бразильцев, любителей почти всех районов США.
Однажды на мой общий вызов ответила какая-то радиостанция. Рука радиста показалась знакомой… Кренкель! Подивились встрече на такой волне - всегда работали на служебных диапазонах, - попрощались, и снова принялись за «охоту».
* * *
Я прошу у строгих редакторов разрешения обратиться к юным читателям этих записок. Дорогие мои друзья! Если вам пятнадцать - семнадцать и вы не успели еще заинтересоваться чем-либо по-настоящему глубоко, мой совет вам - становитесь радиолюбителями! Перед вами откроется сказочный, полный таинственных, словно неземных, звуков мир дальних связей. Вы сможете - затратив немалый труд, конечно, - сконструировать сами домашний радиоприемник, передатчик, телевизор, магнитофон. И, возможно, увлечение этой техникой поможет вам ответить на вопрос, который рано или поздно перед каждым человеком ставит жизнь - кем быть?
Приходите в радиоклубы ДОСААФ, они есть сейчас во многих городах страны. Там встретят вас такие же внимательные и заботливые люди, как те, что в середине двадцатых годов встречали ленинградских парней и девчат. И помогут во всем. А если там, где вы живете, нет клуба ДОСААФ - организуйте самодеятельный клуб с помощью вашего учителя физики, руководителя школы, радистов - ветеранов Великой Отечественной войны или демобилизованных молодых воинов. А я буду счастлив когда-нибудь, пусть нескоро, установить связь с вами, прочитавшими эти записки, на своей домашней радиостанции с позывным сигналом UA3BN…
* * *
12 июля по пути, проложенному Чкаловым, вылетают М. М. Громов, С. А. Данилин, А. Б. Юмашев! Включаем радиомаяк, устанавливаем наблюдение на волнах самолета - такого же АНТ-25, как у Чкалова. В 22 часа он пролетает над нами, мы слышим шум мотора, но самолета не видим - над островом шапка облаков.
Оставляя в стороне дрейфующую станцию, самолет проходит полюс, оттуда громовцы посылают приветствие папанинцам, и письма, адресованные отважной четверке, снова улетают в Америку.
Остаются позади схватки с тремя циклонами, обледенение и полет на опасно малых высотах. И вот второй героический беспосадочный перелет из Москвы в США через Северный полюс на построенном советскими людьми самолете завершен: побив два мировых рекорда - на беспосадочный полет по прямой и по ломаной, - АНТ-25 идет на посадку недалеко от Лос-Анджелеса!
Мазурук с Аккуратовым занимаются полезным делом: летают на своем У-2, уточняя карты архипелага. Имеющиеся карты оказались весьма неточными, вплоть до того, что некоторые «открытые» иностранными экспедициями острова нашим авиаторам приходится «закрывать», поскольку они не существуют.
Получаю командировку Главсевморпути в бухту Тихую. Вылетаем туда с Мазуруком все на том же У-2, обрадованные представившейся возможностью вновь полюбоваться необыкновенной красотой архипелага. Проводим два дня у гостеприимных полярников Тихой, наших ближайших соседей, и возвращаемся на базу.
* * *
12 августа по следам двух славных АНТ-25 из Москвы в Америку с первым коммерческим грузом на борту вылетает самолет Героя Советского Союза С. А. Леваневского. В экипаже второй пилот Н. К. Кастанаев, штурман В. И. Левченко, бортмеханики Г. Т. Побежимов и Н. Н. Годовиков, радист Н. Я. Галковский.
Самолет - громадина! Четыре мотора. Полетный вес 35 тонн. Крейсерская скорость 280 километров в час.
Снова включаем радиомаяк, снова устанавливаем наблюдение на волнах самолета. Галковский уверенно передает короткие сообщения. Самолет проходит где-то недалеко от Рудольфа, но моторов мы не слышим и самолета не видим - у нас пурга.
13 августа в 13 часов 40 минут принимаем телеграмму:
«ПРОЛЕТАЕМ СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС. ДОСТАЛСЯ ОН НАМ ТРУДНО. НАЧИНАЯ С СЕРЕДИНЫ БАРЕНЦЕВА МОРЯ ВСЕ ВРЕМЯ МОЩНАЯ ОБЛАЧНОСТЬ. ВЫСОТА 6000 МЕТРОВ. ТЕМПЕРАТУРА МИНУС 35. СТЕКЛА КАБИНЫ ПОКРЫТЫ ИЗМОРОЗЬЮ. ВСТРЕЧНЫЙ ВЕТЕР МЕСТАМИ 100 КИЛОМЕТРОВ В ЧАС. СООБЩИТЕ ПОГОДУ ПО ТУ СТОРОНУ ПОЛЮСА. ВСЕ В ПОРЯДКЕ».
Через пятьдесят две минуты приходит тревожное сообщение: на самолете вышел из строя крайний правый мотор, полет проходит в сплошной облачности на высоте 4600 метров.
Это было последнее ясное сообщение, принятое нами на Рудольфе. Потом мы узнали, что в 15 часов 58 минут в Якутске приняли с самолета: «Все в порядке. Слышимость плохая», а в 17 часов 53 минуты на мысе Шмидта: «Как меня слышите? Ждите…» И все{3}. Эфир на волнах самолета замолчал. Сложилась обстановка, похожая на ту, когда, находясь над полюсом, начал передавать сообщение самолет Водопьянова и на полуслове исчез из эфира.
И снова начинается напряженное, до слуховых галлюцинаций, прослушивание эфира на волнах, отведенных радиостанции самолета. И на соседних: ведь могла же нарушиться градуировка самолетного передатчика, мог даже опытный радист Галковский допустить некоторую неточность в установке волны передатчика?! Условия у него сейчас могут быть чрезвычайные, возможно, даже более тяжелые, чем у Кренкеля, если, конечно, он, Галковский, - жив.
Снова радиорубка на Рудольфе полна людьми. И у всех в глазах опять вопрос. И снова мы с Богдановым можем отвечать нашим товарищам лишь отрицательным покачиванием головы…
Около десяти часов отсутствовала связь с дрейфующей льдиной, на которую совершил посадку самолет Водопьянова. И те десять часов становятся сейчас для нас, радистов Рудольфа, маяком надежды - мы почему-то почти уверены, что и самолет Леваневского обязательно должен появиться в эфире не позднее, чем через десять часов.
Но проходит десять часов, сутки, а связи с самолетом нет. Проходит в два раза больше времени, чем нужно, чтобы самолет с неисправной радиостанцией мог долететь до населенных пунктов на побережье Советской Арктики или Америки и оттуда дать знать о себе, но эфир молчит…
Проходит десять дней. За это время Галковский с его опытом мог из обломков радиостанции, если она была повреждена при вынужденной посадке, собрать новую и выйти в эфир. Но самолета все нет…
Но вот проходит время, на которое у экипажа могло хватить продовольствия при очень экономном его расходовании, и мы понимаем, что отважных авиаторов нет больше с нами, и с тяжелым чувством склоняем головы перед их памятью…
Но это будет позднее, гораздо позднее. А сейчас делается очень много, чтобы найти самолет, спасти экипаж. В поиски включается ледокол «Красин». Он используется как база полярной авиации. 26 августа с мыса Барроу на Аляске начинает поиски летчик Задков. Он совершает поисковые полеты также 28 августа, 2 и 3 сентября. 8 сентября льды раздавили его самолет, к счастью, у борта ледокола. На смену Задкову приходит летчик Грацианский. Он летает, тоже с мыса Барроу, 22 и 23 сентября и 5 октября.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
