Но вот проходит время, на которое у экипажа могло хватить продовольствия при очень экономном его расходовании, и мы понимаем, что отважных авиаторов нет больше с нами, и с тяжелым чувством склоняем головы перед их памятью…
Но это будет позднее, гораздо позднее. А сейчас делается очень много, чтобы найти самолет, спасти экипаж. В поиски включается ледокол «Красин». Он используется как база полярной авиации. 26 августа с мыса Барроу на Аляске начинает поиски летчик Задков. Он совершает поисковые полеты также 28 августа, 2 и 3 сентября. 8 сентября льды раздавили его самолет, к счастью, у борта ледокола. На смену Задкову приходит летчик Грацианский. Он летает, тоже с мыса Барроу, 22 и 23 сентября и 5 октября.
14 сентября из Москвы на Рудольф для поисков прилетают самолеты Водопьянова, Молокова и Алексеева, участвовавшие в экспедиции на Северный полюс. Они привозят «говорящие» письма для папанинцев, которые мы немедленно «вручаем» адресатам - передаем на дрейфующую льдину по радиотелефону.
7 октября с купола Рудольфа срывается самолет Водопьянова и уходит на север. Связь с бортрадистом Ивановым вполне уверенная. Около десяти часов длится очень трудный, проходящий в сложнейших метеорологических условиях полет. Обследуется огромная площадь, но пропавший самолет обнаружить не удается. Зайдя за полюс и достигнув 88є30' северной широты, Водопьянов возвращается на базу.
Несколько полетов совершают приглашенные нашим правительством американские летчики Маттерн, Рендель, Стюарт и другие. Они ищут самолет Леваневского на северном побережье Канады и в прибрежной части моря Бофорта.
Маттерн и Леваневский. Их связывали определенные взаимоотношения: в 1933 году квалифицированнейший, мужественный и верный своему интернациональному долгу советский летчик, рискуя жизнью, спас американца, совершавшего кругосветный перелет и потерпевшего аварию на Чукотке. Теперь они поменялись ролями: пропал Леваневский. Как же отблагодарил американский летчик советского коллегу за спасение? Совершил один полет до 75° северной широты и от дальнейших поисков отказался, хоть и купили мы ему, по его выбору, самолет американского производства, наиболее приспособленный для ведения поисковых работ.
На приобретенном нами в США двухмоторном гидросамолете пять смелых поисковых полетов в Центральный полярный бассейн совершает американский полярный исследователь и летчик Уилкинс (второй пилот Кенион).
26 октября самолеты Водопьянова, Молокова и Алексеева, не приспособленные для ночных полетов, улетают в Москву. На смену им 19 ноября на Рудольф прилетают четырехмоторные самолеты Б. Г. Чухновского (командир отряда), М. С. Бабушкина, Я. Д. Мошковского и Ф. Б. Фариха.
Но меня уже не будет в это время на Рудольфе, я улечу с отрядом Водопьянова. Моя ближайшая задача - принять участие в экспедиции, которая будет снимать папанинцев со льдины, что, видимо, не за горами, так как несет станцию к югу иногда с фантастической для дрейфующих льдов скоростью. В радиорубке Рудольфа меня заменяет опытный радист морского флота и мой большой друг Олег Куксин. Это - надежный человек, за связь с дрейфующей станцией можно не беспокоиться.
* * *
Куксин. В 1930 году молчаливый, собранный паренек, радиолюбитель, комсомолец, пришел во Владивостокскую мореходку. В тридцать втором был назначен старшим радистом ледокола «Литке» и принял участие в Северо-Восточной полярной экспедиции. В тридцать четвертом совершил на «Литке» переход Владивосток - Ленинград Северным морским путем в одну навигацию. Около трех лет плавал на судах Балтийского морского пароходства, побывал во многих странах. В тридцать седьмом рука Куксина впервые включила самолетную радиостанцию, и делал он это на протяжении четверти века, налетав на разных машинах, морских и сухопутных, более трех миллионов километров.
Многими правительственными наградами отмечен нелегкий путь коммуниста Олега Архиповича Куксина в полярной авиации, и среди них орден Ленина и золотая медаль «Серп и Молот». Нездоровье заставило его уйти с летной работы: теперь Куксин передает свой богатый опыт молодому поколению радистов, и когда говоришь с его учениками, слышишь: «Отлично знает дело… Интересно ведет занятия… Хороший человек…» Но все это - будет. А сейчас будущий Герой Социалистического Труда Олег Куксин в радиорубке Рудольфа держит связь с будущим Героем Советского Союза Эрнстом Кренкелем…
Прощаюсь с папанинцами и товарищами, остающимися на базе. И это снова нелегко, несмотря на то что впереди все так радужно: Москва, родной Ленинград, семья, товарищи по основной работе, друзья…
Прощай, остров Рудольфа!
Цветы остались на льду
Только 30 ноября, более чем через месяц после отлета с Рудольфа, идем на посадку в Москве.
Ленинград, декабрь. Скупая, в основном газетная, информация о папанинцах. Льдина продолжает быстро дрейфовать на юг: 1 декабря - широта 82°46', 30 декабря - 79°54' - порог Гренландского моря!
Начинается подготовка экспедиции по снятию папанинцев. Экспедиция комплексная, с каждым днем масштабы ее растут. 22 января 1938 года к кромке льдов в Гренландском море подходит небольшое промысловое судно «Мурманец». Всего лишь около 80 миль отделяют его от дрейфующей станции.
3 февраля из Мурманска в район дрейфующей зимовки выходит ледокольный транспорт «Таймыр», 7 февраля - ледокольный пароход «Мурман».
6 февраля произошла катастрофа: в районе станции Белое море врезался в сопку и взорвался дирижабль СССР-В-6, летевший на помощь папанинцам. Погибло 13 человек, и в их числе чудесный Алеша Ритслянд, который несколькими месяцами раньше так точно вывел самолет Молокова на папанинскую льдину…
9 февраля из Кронштадта, невиданными темпами завершив ремонт, берет курс на север старейшина ледокольного флота «Ермак». На всех судах самолеты и опытные полярные летчики.
Срочный вызов в Москву. Выезжаю 29 января и на следующий же день включаюсь в качестве бортрадиста флагманского самолета в состав воздушной экспедиции, возглавляемой Иваном Тимофеевичем Спириным, теперь уже Героем Советского Союза. В экспедиции два двухмоторных самолета. Командир флагмана майор Кабанов - мастер слепого полета, командир второго самолета - полярный летчик Задков. Наша задача - снять папанинцев со льдины, если к ним не пробьются суда или не долетят базирующиеся на эти суда легкие самолеты.
Обстановка на дрейфующей станции весьма тревожная. 1 февраля в результате сильного шторма папанинская льдина, казавшаяся недавно такой прочной, начинает расползаться на куски. Станция оказывается на обломке поля размерами триста на двести метров, окруженном трещинами. Тогда летчик-испытатель В. К. Коккинаки начинает на одном из подмосковных аэродромов на самолетах нашей экспедиции отрабатывать наименьшие возможные разбег и пробег. Получается, что трехсот метров нам должно хватить. Но - впритык.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
