лицо и надавил, заставляя приоткрыть рот. Вкус его крови во рту немного отрезвил. Все-таки, после варева Риталека он пребывает в крайне неконтролируемом состоянии.
— Дагон, — прошептала я, вырываясь, — у тебя кровь!
— Противно?
— Нет! Ты еще больше так повредишь рану.
Он лишь захохотал безумным, страшным смехом.
К счастью, в этот момент к костру вышел Риталек.
— Как вы знаете, — разнесся его голос над всеми, — сегодня в испытаниях две женщины доказали свое право на независимость и свободу. Им осталось лишь назвать имена своих избранных.
К шаману вышла одна из сражавшихся — кровь и грязь с нее уже успели отмыть, а тело облачить в просторную, белоснежную тунику.
— Арна, — вещал тем временем Риталек. — Готова ли ты назвать имя избранного?
— Да, — немного смущаясь ответила она ему. — Домин Грах.
Из толпы последовали одобряющие выкрики.
— Что это значит? — взглянула я на Дагона.
— Ничего особенного, — спокойно ответил он, — уже скоро отправимся домой, моя пташка.
Поцеловал меня в уголок рта и медленным шагом двинулся к костру. Я рассеянно смотрела вслед, ощущая — сейчас случится что-то плохое.
Рядом зазвучала диковатая, немного жуткая мелодия. Орки вторили ей хлопками.
Дагон подошел к девушке, что-то сказал и слегка улыбнулся, она же ответила ему широкой, искренней улыбкой. Подхватив ее на руки, орк бережно уложил девицу на алтарь. Орки ликовали. Дагон бросил задумчивый взгляд на Арну и зачем-то отвернул ее лицо в сторону, она же напоминала безвольную марионетку или послушного питомца, который покорен волей своего хозяина.
Дагон, мой орк, тот, кого я готова была любить и остаться здесь навсегда, чтобы быть рядом, рывком приподнял холщовую тунику Арны и я заметила, что никакой больше одежду на ней нет. Даже со своего места я могла лицезреть все! Он распустил завязки на своих штанах, вклинился меж широко разведенных ног девушки и…
— Боже, — всхлипнула я, закрывая глаза руками лишь не видеть этого ужаса.
Сзади мою талию обвили тонкие руки, а в уши полился ядовитый голос Исы:
— Не нравится? А как же ты собиралась делить с ним ложе каждую ночь?
— Уйди, — пискнула я.
Уходить она и не собиралась, силой оторвала мои руки от лица, заставляя видеть все. Крепко прижалась ко мне сзади.
— Знаешь ли ты, почему это происходит? — продолжала она. — Эти девушки стали свободными. Теперь они смогут воевать вместе с мужчинами, участвовать в набегах. В случае поражения их не ждет быстрая и легкая смерть. Враг будет долго измываться над ними, их будут пытать и насиловать. А никто, кроме достойного орка, не должен получить девственность воительницы. Поэтому, так будет всегда. Тебе придется всегда смотреть на такое, если выберут его. Ты сможешь?
— Нет, — сорвался с моих губ обреченный шепот.
— А я смогу. Меня воспитывали так, что я смогу принять любое его действие. Ты здесь чужая, никогда не сможешь стать своей. Зачем так усиленно пытаешься? Этот мужчина не для тебя, он подходит лишь мне. Смирись с этим.
Когда она отпустила, я развернулась и опрометью бросилась бежать. Быстрее и подальше. Паника подгоняла меня и помогала двигаться быстрее.
Даже не знаю, как я оказалась в храме, сколько прошло времени и как мне вообще удалось выскользнуть за пределы города, а потом найти в ночном лесу храм.
Где нахожусь, я осознала лишь когда ощутила спиной прохладу алтаря, а перед глазами заплясали золотистые нити. Сердито отмахнувшись от них, я горько зарыдала и совсем не изящно — ревела в голос, сотрясалась в истерике всем телом.
Произошедшее оставляло горький след ужаса, отвращения и боли. Мне казалось, что сердце вырвали из груди, но я не умерла, а продолжаю мучиться из-за зияющей дыры в груди.
Дикари эти орки! Варвары и извращенцы! Устраивать такое при всех, восторгаться и наблюдать — как их можно считать нормальными?
И Дагон тоже хорош. Домой мы скоро отправимся, как же!
Так плохо мне еще никогда не было. Я даже предательство отца не ощущала столь остро и невыносимо.
Боже, а я готова была остаться с ним…
Даже в самом страшном сне мне бы не приснилось подобное.
Постепенно стихала моя истерика, как и чувства внутри. Словно из меня все вынули и осталась лишь оглушающая, безразличная пустота. Не было даже мыслей, я просто лежала на холодном полу, уставившись куда-то в стену.
— Не держишь своих обещаний, Каталина, — услышала я хрипловатый голос моего… нет, не моего орка! А все того же дикаря.
Дагон медленно прошел внутрь, слегка озадаченно огляделся. Заметил нити? Вряд ли.
— Вставай, — произнес он, когда остановился около меня.
— Нет.
Даже смотреть на него не хотелось, до того тошно было.
— Каталина! — Дагон схватил меня за руку и рывком приподнял. — Что ты вытворяешь? Какого хрена я должен искать тебя по всему городу как умалишенный?
— Зря искал, — безразлично ответила я, стряхивая с себя его руки.
— Это почему же?
— Потому, что я никуда отсюда не уйду.
Бросила взгляд на его лицо и слегка отшатнулась — в глазах плескалось то темное, что было разбужено зельем шамана.
— Нравится храм? — насмешливо спросил варвар. — Любой каприз, принцесса. Проведем ночь в храме, так и быть.
Да как он смеет вести себя так, будто ничего не произошло?! Часа не прошло, как он овладел девицей на алтаре перед всеми, а теперь еще и имеет наглость предъявлять мне претензии по поводу того, что я не досмотрела представление? Ненавижу!
— Видеть тебя не хочу! — гневно выкрикнула я и, рывком поднявшись на ноги, устремилась к выходу, желая убежать подальше от него.
Убежать не удалось — Дагон схватил меня за руку, подтянул к себе.
— Что такое? Уже не мил?
— И не был!
— Жаль. А вот ты мне и сейчас очень нравишься, пташка.
Его поцелуй меня до ужаса напугал — жесткий и жадный, как и руки, скользящие по моему лицу. Я забилась в его руках, пытаясь вырваться.
— Ненавижу тебя, Дагон! Ты отвратителен!
Он не слышал. Лизнул кожу на моей шее, отчего все тело покрылось мурашками.
— У тебя даже кожа сладкая, — прорычал орк и резким движением рванулись лиф моего платья.
Прикрывая руками грудь, я тихо поскуливала от страха, понимая — сейчас до разума Дагона не достучаться. Он был слишком занят, покрывая плечи, шею и ключицы столь агрессивными поцелуями, что становилось нестерпимо больно. Руки орка тем временем шарили везде.
— Пожалуйста, прекрати! — жалобно проскулила я, когда в ход пошли и зубы. Внезапно вспомнились все его шутки про то, что он меня съест, но было совершенно не смешно.
— Нет. Ты сама начала все это.
