Леггер кивнул, зная заранее, что на самом деле все будет куда сложнее. Рэйчел продолжала. Теперь уже глаза ее были открыты, а взгляд зафиксирован в одной точке.
— Но только вот чего Стрезличек в тот момент не знал, так это того, что хотя твой отец был к тому времени мертв, с зовом Смерти уже ничего нельзя было поделать. Видишь ли, необычный дар твоего отца срабатывал по принципу курка. Сила, которая влекла к нему его жертву на верную гибель, на самом деле была в их собственном мозгу. Некое заложенное глубоко в подсознании влечение к Смерти, которое твой отец был в состоянии нащупать и пробудить к действию… Причем, ненасытное желание умереть могла удовлетворить лишь Смерть от руки твоего отца. Только он своим ружьем мог разрешить их от этой одержимости. Стоило ему лишь нажать, так сказать, спусковой крючок внутри их голов.
Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Кажется, я понимаю, — неторопливо промолвил Леггер. Просвет. Словно бы туман рассеялся над глубокой бездной. Много лет тому назад Стрезличек перемудрил и, мягко выражаясь, сам себя же и наколол. Призванный на Смерть, он уничтожил того, от чьих рук уже обязан был погибнуть. И на зов этот уже никак нельзя повлиять, так что Стрезличек сейчас просто одержим собственной смертью. И не удивительно, что он по-прежнему жив. Ведь только смерть от рук отца могла бы разрешить его от этого бремени.
От ясности, с которой Леггер представил себе всю картину, ему стало не по себе. Тогда что же он пытается сделать сейчас? Что он от меня хочет?
— Ты и впрямь теперь все видишь? — спросила Рэйчел.
— Кажется. — В пересохшем рту стоял горьковатый привкус. — Хотя нет, я не знаю.
Он отбросил возможную мысль.
— Стрезличек хочет, чтобы именно ты его убил. У Леггера прямо сердце оборвалось.
— Может, ты и права.
— Я-то знаю, что я права… Я все об этом знаю, — слова посыпались одно за другим. — Было время, когда он не мог от меня ничего скрыть, и прямо об этом сказал. Он негласно следил за тобой еще с тех пор, как ты был ребенком. Он сделал все, чтобы ты приехал сюда. У него талант, настоящий талант повелевать и манипулировать людьми, причем так, что они об этом даже и не догадываются. Обо всем том, что с тобою сейчас здесь произошло, я знала еще тогда. И я даже знаю о том, что ты найдешь завтра. Глаза ее были неподвижными.
— Что, что? — переспросил Леггер.
— Ты найдешь последнюю видеозапись своего отца, посмотришь ее. — Темп речи Рейч заметно снизился, голос стал более глухим. — И потом ты уже станешь другим, ты будешь таким…
— Я буду таким же, как мой отец… Она покачала головой.
— Бери выше. Ты станешь своим отцом. И сможешь убить Стрезличка. Он считает, что Дар твоего отца перешел к тебе… по крайней мере, надеется на это. На то, что эти необычные способности в тебе можно вызвать… И тогда, наконец, ему удастся умереть.
«И я сейчас не остановлюсь, — подумал Леггер, — Стрезличку известен мой код. Он знает, что зайдя так далеко, я не поверну назад, хотя и вижу, что меня ждет. Потому что я хочу Власти, Силы, Дара. Хотя бы на одну секунду до того, как меня достанет пуля, которая уже послана за мной. Последний крохотный отрезочек времени — и больше я уже не буду собой. Я стану своим отцом. И на моих руках будет смерть Стрезличка. Тяжелая и холодная».
Словно вернувшись откуда-то издалека, он наконец-таки оторвался от своих тягостных раздумий и увидел, что Рэйчел все еще пристально смотрит на него.
— Ты права, — промолвил он, и в голосе его было ощутимое сожаление. — Все было заранее спланировано. Даже ты. И то, что ты пришла ко мне… и вот теперь говоришь мне это.
Она отвернулась и отодвинулась подальше от него. Нечто большее приглушало ее голос, чем простая грязная подушка, в которую она уткнулась.
— Я на самом деле так не думала, — всхлипнула она. — Я не привыкла так думать.
«Нет, это она сама так поступила», — подумал Леггер.
Он коснулся пальцами ее черных локонов. Все делают это по собственной воле, не отклоняясь ни на шаг от давно кем-то проложенного для них маршрута.
Последний кусочек сложился в мозаику воспоминаний, представшую перед его мысленным взором… Последнее недостающее звено общее картины — темный мягкий салон автомобиля на пустынной улице ночного Лос-Анджелеса. Некто в белом, седая борода…
— Так это был Стрезличек, а? — спросил Леггер. — Ну, тот, кто говорил со мной в Лос-Анджелесе про то, что он за мною присматривает и все такое прочее… Ты все об этом знаешь, ведь правда?
Она ничего ему не ответила, и этого было достаточно для того, чтобы он понял, что это правда.
Он долго лежал, открыв глаза. Сквозь окно виднелась озаренная луной автострада, пересекавшая этот крохотный карманчик времени.
ГЛАВА 10
Они вновь тронулись в путь солнечным и прохладным утром. Дорц за рулем, Леггер — рядом с Энн и Рэйчел, вновь погрузившимися в глубокое молчание на заднем сидении.
Сухая пыль скрипела у Леггёра на зубах. Перед самым восходом солнца там, в мотеле, он впал в состояние, среднее между сном и бодрствованием. Конечно же, он понимал, что лежит в пропахшей плесенью кровати, но одновременно видел в окне языки пламени и тень своего отца, падающую на стекло. И теперь он никак не мог связать вместе эти две реальности. Проблема была в том, что слишком многое из снов кровавыми струйками протекало в реальный мир.
Плоская равнина за окном автомобиля проплывала словно в замедленной съемке. «И это из той же области, — подумал Леггер. — Ехать в этой машине, делать то, что никогда бы тебе в голову не пришло». — «И как это получается?» — недоумевал он. Это означало, что он не просто был суммой всего того, что сделал, а являлся одновременно и каким-то неведомым объемом, числом, записанным за пределами твоего взгляда. «Господи, что за мысль, столь холодная и непостижимая. Да к черту!». Он решил больше не думать об этом, стряхнув с себя последние остатки дремы, и обратился к Дорцу.
— Ну так и что тебе удалось выяснить? — он постучал пальцами по стопке папок, трофею из прошлого, с ракетного полигона на холмах. Теперь эти бумажки валялись на переднем сидении между ним и Дорцем.
Дорц лишь плечами пожал.
— Еще не успел, — он не отрывал взгляд от асфальтовой полосы шоссе. — Там еще столько всего предстоит посмотреть. Тем более, что часть материала — сплошные технические термины.
— Ну и что?
Дорц так ничего и не ответил. Его взгляд зафиксировался на дороге.
— Не тяни, я хочу знать, что это добавляет к тому, что нам уже известно?
Дорц вполоборота посмотрел на него, и Леггер уловил некоторую тревогу, которой он прежде на этом лице не видел. Но не страх, это Леггер знал твердо. Создавалось такое впечатление, будто Дорц наткнулся на нечто непредвиденное, нечто, чего и быть-то не должно, обрывок из сна, проскользнувший в реальный мир, фрагмент кошмара, который он никак не хотел признавать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
