Последние слова Леггер еле расслышал сквозь окутавший его мысли туман. Наблюдая за плоским, безликим, монотонным ландшафтом за окном автомобиля, он задавался вопросом, а каким же все будет после… после того, как мозг все людей впервые станет одинок и та незримая сущность, присутствовавшая в нем — а он знал, это правда и исследователи «Дибосфер» действительно сделали великое открытие, — так вот, эта незримая сущность, сосуществовавшая в человеческом разуме, — умрет…
«А может, все останется таким, как сейчас, — подумал Леггер. — Только мы этого уже не увидим, это просто будет оставаться в наших глазах».
— Поворачивай здесь… Правильно. — Энн на секунду замолчала, пока Дорц выполнял разворот. — Чуть дальше, вот сюда. Поезжай до самого края.
Автомобиль остановился, Леггер очнулся от дремы. Недостаток сна и утренняя пустынная жара окончательно его ослабили. «И это, — мелькнуло у него в голове, когда он ворочал языком в пересохшем рту, — вероятно, и есть самый последний День моей жизни. Когда пуля меня настигнет. А я только хочу спать. Может, Дорц и прав»,[]
Дорц повернулся к Леггеру:
— Ну как она?
Какое-то мгновение Леггер таращился на Дор-ца, не понимая, о чем это он, затем посмотрел на свернувшуюся калачиком Рэйчел.
— Думаю, в порядке.
— Похоже, она умирала. Между нами говоря, мы прямо морг на колесах.
Рэйчел спала, но кожа ее по-прежнему была горячей наощупь, да и кости черепа стали проступать все явственнее, словно бы впитывая в себя слои бледной плоти.
«А ведь умирание делает ее прекрасной, — осознал Леггер, — словно бы мертвая красавица выплавлялась из больного ребенка».
Уже наполовину вылезший из машины Дорц согласно кивнул ему в ответ».
Леггер склонился над Рэйчел и поднял с пола салона свою куртку. Скатав ее, он слегка приподнял голову Рэйчел — при этом веки девушки затрепетали, но глаза так и не открылись — и положил куртку ей под затылок. Он оставил дверцу машины открытой, затем поковылял к тому месту, где в нескольких ярдах от автомобиля стояли Энн и Дорц. И лишь подойдя к ним, он сообразил, что стоят они сейчас на самом краю… Еще одна яма, но на сей раз еще глубже, огромная полусферическая полость в земле. Казалось, в ней могла вместиться небольшая луна…
Собственно лунный грунт покрытия дна высвечивался в безжалостно-слепящих лучах.
— А это еще что за дерьмо?! — Леггер прикрыл глаза ладонью и стал всматриваться вниз. От самого края его отделяли проржавевшие остатки сетки ограждения.
— Это, — махнул рукой в воздухе Дорц, — крупнейший в мире рудник борной руды… По крайней мере, был когда-то… Еще в те времена, когда они находили ей применение.
— Да? — Выветренные стенки котлована с виду напоминали вполне обычную грязь и песок. — А что они с этой рудой делали?
Дорц почесал щетину на подбородке.
— Как что? Само-собой, борное мыло из нее производили.
— Не врешь? Из грязи?
«А впрочем, все возможно, по крайней мере, из грязи», — подумал Леггер. Он заглянул в длинную полость.
— Спорю, что то, что мы ищем, находится где-то там внизу?
Ничего не ответив, Дорц повернулся к Энн. Она кивнула и показала на находившийся в тени восточный склон котлована.
— Там, — уверено прошептала она.
— Ближе к поверхности? — переспросил Дорц. Он сделал шаг вперед, наступив на повалившуюся секцию ржавой ограды. Леггеру стало не по себе, когда Энн уставилась на него… глаза ее сузились в медитативной сосредоточенности. Наконец она отвернулась и пошла вслед за Дорцем…
Леггер смотрел на то, как они вдвоем стоят на самом краю рудника. Он слышал, как камешки из-под их ног летели по склону на самое дно.
— Нет, — прорезал тишину голос Энн. — Это как раз в самом низу.
— Ну и что теперь? — спросил Леггер, когда парочка вновь подошла к нему. — Будем спускаться? На четвереньках?
Дорц отрицательно покачал головой.
— Здесь есть дорога. Видишь? — Он показал пальцем. — Кружит спиралью по склонам рудника.
«Подожди-ка», — подумал Леггер. Он стоял и смотрел вниз, в то время когда Дорц и Энн уже прошли мимо него и направились к машине. Резко повернувшись, он схватил Дорца за рукав.
— А откуда ты так много знаешь об этом месте?! Ты что — урод, у которого нюх на борную руду, или что?
Отскочив назад, Дорц смерил Леггера ничего не выражающим взглядом.
— Все может быть… А может, я уже давно подозревал, что это место имеет какое-то отношение к твоему отцу… Я уже был здесь прежде и пытался хоть что-то найти.
— Да, — прохрипел Леггер. — А почему?
— Чутье.
— Верно, мочой чувствуешь?! — Леггер подобрал с земли камешек и бросил его в котлован. Камень беззвучно исчез в его глубинах.
— Пошли, — сказал Дорц. — Ты только время потеряешь.
Он побрел к автомобилю.
— Что означает, — не шелохнувшись, продолжил Леггер, — что вы хотите отыскать то, что ищете, прежде чем пуля меня настигнет. А тогда я буду чересчур мертв, чтоб вам меня использовать. Ведь Энн не возьмет след мертвеца, не так ли?
— Слишком мертв, чтобы я тобой воспользовался? — Стоявший у машины Дорц рассмеялся. — Господи, а насколько же мертвым ты хочешь быть? Я ведь просто приглашаю тебя покататься, вот и все!
«Хорошо», — подумал Леггер. Он уставился на грязную гальку под ногами.
«Хорошо, быть может, деталь, что свяжет все это в единую картину, находится именно там, на дне котлована. И я смогу умереть, зная… Что?.. Как именно он погиб? Мой отец? Я и впрямь хочу это знать?»
— Ну так что? — крикнул Дорц. — Ты идешь? Леггер посмотрел вверх. Солнце поднялось выше, покрыв машину плотным сиянием. Он все же смог разглядеть Энн, ставшую на колени возле открытой задней дверцы и положившую ладонь на лоб Рэйчел.
— Ладно. О'кей, — наконец сказал он и нехотя поплелся к автомобилю. — Я так понимаю, без меня вечеринка никак не получится.
Грязная дорога, спускавшаяся вдоль склона открытой разработки, хотя и была довольно разбитой, прямых преград не имела, за исключением одного места. Там Дорцу и Леггеру пришлось вылезать из машины, чтобы откатить с проезжей части брошенный кем-то много лет тому назад грузовик. С отпущенными тормозами он тихонько скатился с края дороги, покачнулся и полетел вниз по склону, с грохотом разбрасывая во все стороны всевозможные детали. Дорц лихо выруливал, но им пришлось трижды попасть в тень южного склона, прежде чем машина выехала на самое дно рудника. Грузовик уже валялся вверх тормашками на проржавевшем кране. Все это место — несколько сотен ярдов в диаметре — было завалено всевозможной техникой — бульдозерами, обвисшими конвейерными лентами, ведущими неизвестно куда, и еще массой всяких массивных и непонятных железок. Кладбище никчемного металла. Время не спеша спрессовало все это в единую красновато-рыжую массу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
