Читаем без скачивания Стечение обстоятельств - Иоанна Хмелевская

Все указания Павла я помнила отлично, в мельчайших подробностях, да тут именно в подробностях и состоял секрет. Я без труда отыскала нужные детали механизма-вроде бы на виду, а случайно все равно до них не додумаешься. Нажав где надо, подождала, задвижка с легким стуком легко отскочила вверх. Напрягая все силы, — тяжелая, проклятая! — я потянула за скобу и открыла крышку люка. Эх, не сообразила предварительно потренироваться! Посветив фонариком, увидела ведущую вниз лестницу.

Ну, теперь отступать поздно, вперед! Спустившись в нижнее помещение, я нашла выключатель и повернула его. Вспыхнул яркий свет. В первом помещении, размером с небольшой чуланчик, не было ничего, зато в следующем, пожалуй, все.

Ошеломленная увиденным, я еще пялилась на неизвестные мне станки и оборудование, соображая, с чего начать поиски, как вдруг до меня донесся непонятный шум. Шелест? Стон? Шарканье?

Я замерла, напрягая слух, мурашки побежали по спине. Вот опять этот непонятный звук. Доносится как будто из соседнего помещения. На цыпочках двинулась я вперед. Здесь мне обвал не грозил, подземные апартаменты были сделаны капитально. Медленно двигаясь вперед, я оказалась в третьей комнате, заставленной какими-то пачками, и из нее начинался проход в уже знакомый мне подземный коридорчик. Именно оттуда и доносились встревожившие меня звуки.

Я не знала, есть ли в третьей комнате электричество, об этом Павел не сказал, света, поступающего через открытую дверь большой комнаты оказалось недостаточно, пришлось опять пустить в ход фонарик. Холера! Свод комнаты у входа в туннель обрушился, доски еле держались, некоторые из них уже валялись на полу, земля сыпалась с потолка.

И все-таки не этот звук меня встревожил. В туннеле кто-то был! Теперь я явственно слышала, как кто-то там барахтался и постанывал. Все еще на цыпочках, внимательно прислушиваясь, не слышно ли чего подозрительного у меня за спиной, я прошла в туннель и увидела страшную картину. Обвал в туннеле доходил аж до самого дома. Земля вперемешку с досками заполняла его целиком, а снизу торчало полчеловека. Его верхняя половина, Четвертый труп на моем пути? Хорошо бы труп, меньше хлопот... Как бы не так! Застонал, подлец, живой, только наполовину заваленный, верхняя половина туловища оказалась на свободе, значит, мог дышать, а остальное, начиная с пояса, было основательно засыпано грудой обвалившейся земли. Интересно, зачем я явилась в этот дом? Спасать потерпевших кретинов?

Света из соседней комнаты было недостаточно, я еще пристроила зажженный фонарик на груде земли, чтобы освободить руки. Раз уж такая моя планида, спасать кретинов, придется заняться им, не оставлю же я человека помирать под завалами? А вызывать полицию и «скорую помощь»... Хватит с меня непродуманных действий, попробую обойтись своими силами, и к тому же помощь надо оказать немедленно. О Боже, ведь я не успела своих дел сделать! Осмотрев доступные мне полчеловека, я осторожненько попробовала его вытянуть из-под завала. Куда там, и не шевельнулся, завален был основательно.

Вот когда пригодилось мне мое архитектурное образование! Отыскав подходящие доски, я подперла ими потолок подземного коридора с торчащими в нем остатками деревянного перекрытия. На человека уже меньше давило, под завалом остались лишь ноги, и я опять попыталась потянуть его за плечи. Наверное, я сделала ему больно, потому что он страшно застонал и открыл глаза. Наклонившись над ним, я пристально всматривалась в лицо потерпевшего, пытаясь на глазок определить его состояние.

Сначала он смотрел, явно меня не видя, потом в глазах появилось осмысленное выражение. Выражение такого ужаса, какого мне еще не приходилось никогда видеть в глазах человека.

— Ты чего

— -почти нежно, хотя и немного хрипловато спросила я, поддерживая руками его голову, и наклонилась ниже, чтобы разобрать, что он там шепчет.

— Почему? — в безграничном отчаянии прошептал пострадавший. — За что? Боже милостивый, за что же сразу в пекло? А я так надеялся хотя бы на чистилище...

Странно. Ведь ему придавило ноги, а не голову, а у него явно не в порядке с головой. Может, все-таки получил сотрясение мозга?

Меж тем пострадавший явно приходил в себя, голос его набирал силу, вот уже не шепот, а крики издавал этот человек, за что-то смертельно обидевшийся на Бога.

— Заткнись! — со злостью крикнула я спасенному безумцу, ибо шум мне был совсем ни к чему. — Надо посмотреть, что у тебя с ногами. Какого черта ты вообще сюда полез?

— Черт! Черт! — подхватил безумец. — Не трогай меня! Я все объясню.

Не ожидая объяснений, не обращая внимания на слова потерпевшего, я начала спасательную операцию. Скоро выяснилось, что на ноги ему свалилась одна из полукруглых досок свода, которую засыпало тонны две прекрасной унавоженной земли.

Доски торчали из груды земли, если, проклятые, еще не переломили ему ноги, то в любую секунду могут переломить.

Я вспотела, как мышь, пытаясь отгрести в сторону землю, она тут же насыпалась сверху на расчищенное место. Того и гляди рухнет еще гори и засыпет меня вместе с этим несчастным. Сознание опасности придало мне не только физической бодрости, но и заставило быстрей шевелить мозгами. Я разыскала несколько досок и закрепила их поближе к торчащему своду — надо сделать так, чтобы можно было его осторожно вытащить, доски пока подержат потолок, а потом потихоньку освобожу из-под завала и ноги страдальца. Только потихоньку, осторожно, одно неловкое движение — и все испорчено.

Получилось! Доски попридержали сыплющуюся землю, я опять ухватилась за плечи страдальца и опять потянула. Он от боли потерял сознание, но ноги его теперь были свободны. Нет, не до конца, проклятая перекладина свода наклонилась и свалилась на колени, вызвав новую лавину земли. Холера!

— За что? — вдруг снова затянул пострадавший. — Господи, смилуйся надо мной, убери этого дьявола хоть на минуту, о, за что...

Бредит или пришел в себя? Разбираться было некогда, и я без того потеряла много времени.

— Заткнись, идиот, тебя же спасаю! Я опять потяну за плечи, а ты подопрись руками и подтянись изо всей силы, если не можешь ногами, ну, раз, два, взяли!

И в третий раз я ухватилась за плечи пострадавшего. Бредил он или пришел в сознание, не знаю, но послушался меня сразу. А может, инстинкт в нем заговорил? Главное, он подперся руками, поднатужился, я дернула сильнее и вытащила его ноги целиком из-под завала, который тут же снова обрушился вместе с моими досками. К счастью, ему на ноги попало только немного чернозема.

Не успокаиваясь на достигнутом, я отволокла его подальше от завала. Бедняга жутко стонал и от боли опять потерял сознание. А я выволокла его в первую каморку и, совершенно обессиленная, уселась на одной из пачек, Не знаю, сколько времени прошло, пока я снова получила способность соображать, и сообразила, что где-то здесь видела кран. Правильно, вот он. Подойдя к крану на все еще ватных ногах, я открутила его. Полилась вода, черт возьми, горячая. И к тому же ржавая. Выбирать мне было не из чего, ждать я тоже не могла, разве что минутку. Эту минутку я думала над тем, почему вода горячая. Наверное, в доме имеется своя котельная. Рабочие нагревают воду, ведь осень на дворе, краски и известка должны сохнуть, да и самим работягам приятнее работать в теплом доме. Господи, да какое мне дело до них? Набрав в ладони теплой коричневой гадости, я вылила ее на голову потерпевшего.

Знаю, вода нужна в таких случаях холодная и чистая, ну уж какая есть... Подействовала, потерпевший опять пришел в себя. Теперь, в электрическом свете, я смогла его рассмотреть: худощавое лицо, глубоко сидящие глаза, курчавые волосы, тонкий нос. Вроде знакомое лицо, когда-то я его видела. Вот только когда и где? Езус-Мария, так ведь это же фотограф Миколая! Тогда он был моложе, но я все равно узнала его. На всякий случай заглянула сбоку, чтобы видеть профиль — точно он, недавно выскочил из дома железнодорожника с торбой Миколая в руках, тот самый профиль!

Придя в себя, фотограф молча глядел на меня широко раскрытыми глазами в смертельном ужасе.

— Где сумка?-страшным голосом прорычала я.

— Ты, мерзавец, забрал сумку Миколая! Что с ней сделал? И не говори, что осталась под завалом, убью мерзавца!

Мерзавец сделал попытку заговорить, губы дрожали, слова с трудом проходили сквозь стиснутое страхом горло.

— Проше дьявола... Я не... Какая-то ошибка... Какое дело дьяволу до сумки? За что пекло на меня ополчилось? Не могу говорить... Воды!

Как бы от этой воды он и вовсе не окочурился. Хотя, кто знает. Может, вода поступает в дом из какого-нибудь чистого источника, тут не Варшава, черт с ним, выдержит! Открутив кран, я дала воде стечь. Вскоре вместо коричневой полилась почти прозрачная, хотя по-прежнему горячая. Понюхала — ничем вроде не пахнет. Разыскала на полу почти чистую банку и налила воду. Подойдя к потерпевшему, приподняла его дурацкую голову и дала напиться. Он жадно пил, хотя зубы стучали о стекло, и бормотал: