же тебе надо?
– Я просто говорю, что наша встреча неслучайна. И… Я рад этой встрече, – улыбнулся Риппер и приблизился к ней, перегнувшись через покрывало.
Она подняла глаза, но он смущенно отвернулся. Он вдруг ощутил, как забилось сердце, затрепетало, живое, человеческое. Так не полагается проекции, иллюзии, сотканной для путешествий по миру людей. Созданной… для побега.
Риппер встал и отошел к окну, закрыв глаза. Неразгаданный страх мучил его душу: «Как мало времени. Маленький свиток. Не стоило вмешиваться в эту судьбу. Я ведь только читал историю. Просто читал. И не догадывался, что она окажется в этом городке. Разве не догадывался? Почему именно ее история так поразила меня? Я знал все ее мысли, все слова, все тайные стремления… Свиток такой короткий. У нее так мало времени. И именно она моя тайная слабость, мой скрытый грех. Если сейчас перечеркать своим небрежным почерком несколько ярчайших страниц ее свитка. Если в эту ночь вписать себя… Что останется потом ей? И что останется потом мне? На долгие-долгие годы. И почему ее свиток такой короткий! Это моя мука невмешательства, как у Сумеречного Эльфа. Моя боль».
– Ложись спать. Не бойся. Я не трону тебя, если ты не попросишь, – беззлобно бросил Риппер, пытаясь улыбнуться.
«А если попрошу?» – читалось в ее взгляде, обращенном к нему. Она сидела на алом покрывале, и такие же алые локоны феи струились по обнаженным плечам.
«Нет, не проси», – отвернулся Риппер, загадочно улыбаясь. Он почти всегда улыбался. И вновь в его чертах проступала старость. Проекция все хуже скрывала измученность «оригинала».
Он вздрогнул: Ванесса неслышно подошла и обняла его, приникнув к спине, умиротворенно щурясь. Шептала ласково на ухо, продевая свои руки под пончо, дотягиваясь до пряжки пояса:
– Ты не такой, как все они. Ты словно пронизан какой-то горной свежестью. Я ощущаю аромат гиацинтов и хризантем. Человек ли ты?
– Нет, не совсем человек, – тихо отвечал он, но повернулся: – Верни мой револьвер, пожалуйста. Плохая ты все-таки девчонка.
– Риппер!
Ванесса вспыхнула от гнева, но смущенно открыла глаза и опустила голову. Риппер повернулся к ней лицом, снова дотронулся до ее запястья, осуждающее качая головой, как преподаватель, который поймал нерадивого ученика со шпаргалкой.
– Зачем ты пытаешься разоружить меня?
– Чтобы было по-честному, раз уж ты считаешь себя не бандитом. Зачем тебе понадобилось разоружать меня? – дерзко ответила Ванесса. И снова ее свиток покрылся багряными соцветиями гнева.
– Ты хотела убить меня, – парировал Риппер. – Вместо того, чтобы нормально спросить, ты решила, что с ножом будет эффективнее.
– А зачем ты раздевал меня? – недовольно отозвалась она: – Мне кажется, мог бы и так обыскать!
– У тебя вся одежда была набита оружием, – фыркнул Риппер.
Ванесса хотела ненавидеть, но он, не совсем человек, манил и словно околдовывал, притягивал, и вместо ненависти рождалось только восхищение. И рядом с ним как будто пела душа вне законов логики. И его душа тоже отвечала. Или обоих роднил голос Большого Дерева? Наверняка. Никак иначе. Наверняка они просто путали свои чувства с этим зовом.
– Так ты действительно хотел бы только разрезать мое тело? И пустить на пергамент? – насмешливо скривившись, спросила Ванесса.
– Кто меня знает, – отвернулся Риппер, пока она расстегивала его черную жилетку под пончо, затем рубашку.
Вскоре ее руки провели по его поджарому, точно у волка, телу, огибая мышцы торса, слегка царапая их ногтями. Она не знала, что делает, казалось, происходит это не с ней, не сейчас. И он не сопротивлялся, позабыв о ненужных револьверах. Она не понимала, но только хотела дотрагиваться и ощущать кончиками пальцев его кожу.
Озноб колотил Риппера, разгоралась злость на себя, и окатывало дивное упоение: «Поздно… Поздно сопротивляться. Я не знаю, что так притягивает меня в этом свитке, возможно, многим он бы показалась вторичным, безвкусным, неизысканным. Но нет, мне все равно, скольким она понравилась бы. Я – это я. И так уж случилось, что я оказался на этих листах».
Время застыло… На какой-то момент время застыло! Хотелось продолжения, хотелось навечно забыть, для чего проекция покинула крону Большого Дерева. Перетечь в проекцию и остаться среди людей – возможно. Но преступно. Свитки, асуры, лаз в Бездну – все рассыпалось на зыбкие мгновения. Но Ванесса… Ее свиток с красной каймой был слишком короткий. И Риппера пронзила боль от того, что еще не случилось, но надвигалось неизбежной волной. Ванесса почувствовала перемену. Их обоих мгновенно покинуло странное опьянение.
И они стремительно разбежались по разным углам, отскочили друг от друга, как от удара током. Точно два лунатика вдруг проснулись и испугались встречи. Ванесса торопливо и формально, заслоняясь рукой, проговорила:
– Считай, что это было временное помешательство.
– Да. У меня тоже, – с тем же смущением ответил Риппер, застегивая рубашку и жилет.
– Мы друг друга почти не знаем, – смутилась Ванесса. – Не думаю, что это хорошая идея.
– Да. Совсем нехорошая. Совсем.
Оба тяжело и прерывисто дышали, смотрели друг на друга, как звери из соседних клеток, с опаской и плохо скрываемым стремлением оказаться рядом.
– Совсем, – повторила Ванесса.
– Отдохни. Завтра что-нибудь решим, – кивнул ей Риппер.
Вскоре она и правда устроилась на краю кровати и задремала. Риппер сел возле двери на табурет и прислонился к стене, надвинув шляпу на лицо. Он не спал, все еще следя, чтобы девушка не сбежала. Нет, он бы ни за что не отпустил теперь этот свиток с красной каймой. Ванесса не догадывалась, но он все-таки попался в ее ловушку. Но намного раньше, еще до знакомства с ней.
Так и прошла ночь. А наутро раздались выстрелы.
В город, поднимая клубы пыли, неслось множество всадников. С улицы послышались крики:
– Бандиты! Бандиты!
***
Старший лейтенант Закуда Мауден разбирал свитки, сверяясь с библиотечным списком. Он почти навел порядок после неожиданной и в высшей мере вероломной атаки асуров.
Когда крону Большого Дерева не постигали тяжкие потрясения, армия фей трудилась усердными пчелами среди стеллажей библиотеки. Сортировка свитков успокаивала. Туго скрученные призрачные папирусы легко переносились между полками, обретая свои законные места, и вот почти не осталось следов «работы» высших чинов армии асуров.
– Ох, а где же свиток Ванессы Филлгрев? – поморщился Закуда, когда не нашел в картотеке подходящего. – Младший лейтенант Янори! Опять «подсматриваете»?
Младший лейтенант Янори Хитам имел дурную привычку без спросу брать свитки понравившихся девушек. Иногда он выхватывал их наугад. Для фей и хранителей при внимательном прочтении складывалась самая настоящая картина происходящего, как на филигранно выписанном полотне. Буквы не существовали.
Но, что самое главное, они могли перенестись через свитки в места, о
