которых шла речь. Этой магией пользовались только с позволения высшего командования, то есть бодрствующего дракона. И только в экстренных ситуациях. Вернее, так полагалось. И Закуда следовал установленным правилам.
А вот Янори несколько раз ловили на месте «преступления» и однажды даже отправили на гауптвахту. Любвеобильный младший лейтенант без зазрения совести иногда пользовался возможностью перемещения к понравившейся девушке.
Часто он получал отказы, искреннее не понимая, почему объект его страсти не радуется внезапному и зачастую нелепому появлению какого-то парня с крыльями.
Люди и так не слишком жаловали фей за их верное служение Большому Дереву, а в некоторых странах даже побаивались.
Один раз Закуде пришлось спасать Янори от стражи джиннов в Гриустене. Тогда младший товарищ усвоил горький урок: свитки джинний лучше не читать. А Закуда доложил командованию тревожные новости о возрастающей нетерпимости к феям и обитателям Острова Большого Дерева.
Пока Янори лил слезы по своему разбитому сердцу, Закуда выяснил еще более неутешительные факты: в некоторых странах открыто признавали, что Остров Большого Дерева несет прямую угрозу развитию науки, якобы его магия препятствует внедрению передовых технологий и искажает точные приборы.
Созидающая сила Дерева и правда мешала паровой магии джиннов планомерно выкачивать тепло недр. Ось бытия не позволяла уничтожать собственный мир населяющим его созданиям. И в этом они видели зло.
Обитателей Острова считали дикарями, хотя все феи использовали передовые технологии в вооружении и быту. И одежду носили по последней моде джиннов и людей, так как были прекрасно осведомлены обо всех новостях и веяниях.
И некоторые новости хотелось бы не знать. Потому что джинны доходили до крамольных предложений срубить или сжечь Большое Дерево. Все ради прогресса. Ради их паровой магии. Безумцы! Они забыли, что нельзя срубить ось миров.
Остров ждал, кто первым из республик джиннов нанесет удар. А теперь ко всем проблемам прибавилась еще атака асуров. И похищение свитка мастера Вейячи.
Закуда опасался, что в скором времени древний хранитель рискует сойти с ума. Поисковые отряды безуспешно прочесывали все места, где были когда-либо зафиксированы разрывы пространства, порталы в мир асуров Бенаам. И все безуспешно.
В такой ситуации лишний беспорядок создал бы ненужные проблемы. Хранители Дерева и так беспокоились о сохранности свитков, отчего пришлось привлечь надежных добровольцев-фей с нижних ветвей для проверки всей библиотеки.
– Янори! – повторил Закуда, выглядывая из-за стеллажей и перелетая на соседнюю ветку.
– Нет-нет! Что ты! Я завязал! Честно! – отозвался Янори, старательно размахивая картотекой, согласно которой он наводил порядок на своем участке.
Закуда надеялся, что младший лейтенант неукоснительно следует списку.
– Младший лейтенант Янори, надеюсь, вы не использовали снова свитки не по назначению? – сухо осведомился Закуда.
– Ты что, опять убегал от меня к человеческим девушкам? – тут же послышался недовольный высокий голосок и легкий стрекот расписных золотистых крыльев.
Из-за стеллажей показалась курносая девушка с красными волосами.
– Нет, Чари, что ты! Что ты, радость моя, – заулыбался Янори, неловко размахивая руками. – Я даже не думал!
– Чари не работает в библиотеке, у нее нет соответствующей квалификации, – нахмурился Закуда. – Откуда она здесь, извольте объяснить, младший лейтенант.
– Я доброволец! – гордо ответила девушка, показывая белую ленту, висевшую на запястье. – Прибыла с нижних ветвей, чтобы помочь вам.
– Принято. Продолжайте заниматься делом, Янори. И следите за вашим волонтером, – кивнул Закуда, ощущая досаду.
Обычно проницательность его не подводила. Теперь же он невольно внес разлад в отношения парочки. А он все-таки считал Янори своим другом, одним из немногих, способным выносить заносчивый характер педанта. Впрочем, вряд ли у младшего лейтенанта было что-то серьезное с юной Чари, которой едва минуло шестнадцать лет. Работали они слаженно, и этого достаточно.
«Нет, это был не Янори. Кто тогда взял свиток Ванессы Филлгрев? Его не могли похитить асуры! Мы все проверяли», – подумал Закуда.
Он никогда не был доволен собой, уверенный, что просто обязан достичь идеального порядка. И, как назло, всегда находилось нечто, лежащее не на своем месте. Это выводило из себя.
После хаоса, учиненного врагами, он проделал воистину прекрасную работу: о нападении свидетельствовали только пустые места на стеллажах в ячейках, где раньше покоились свитки Аманды Вессон и Сварта Иренга.
По мнению старшего лейтенанта, эти люди не заслуживали внимания. Конечно, диалог с мастером Вейячей о ценности любой жизни вызвал живой отклик в душе Закуды. Особенно, когда упомянули его беспечного подопечного Янори. Тем не менее, Закуда искреннее недоумевал, почему убийство пирата не решило бы все проблемы быстрее и качественнее, чем преследование асуров. Да и жизнь Аманды Вессон не представляла ничего ценного.
Двадцать пять поврежденных свитков уже нашли свое логическое завершение, слившись с листвой Дерева: пиратская команда потонула в пасти Харибды. К счастью, вина за открытую ловушку двух чудовищ не лежала на старшем лейтенанте, но он негодовал относительно того, как неосмотрительно повели себя его сослуживцы. Асуры ловко обманули их, доставив новые проблемы. Решение вопроса со Сциллой и Харибдой откладывалось на неопределенный срок.
Куда больше опасений вызывал похищенный свиток мастера Вейячи. С тех пор, как его ограничили в передвижении, древний дракон сидел на ветке и ничем не занимался. Сгорбленный, впавший в неестественную сонливость.
Закуда в какой-то мере ощущал себя преступником, убивающим немощного старика. В конце концов, хранитель зимы был последним из первого поколения драконов. И он все еще прекрасно показывал себя в битвах. А они вместе с бодрствующим хранителем лета Тарваи заперли его на верхних ветвях и возвели вокруг защитный барьер. Посадили под «домашний арест», как это называлось у людей и джиннов.
Закуда украдкой вздохнул, поднявшись на верхний уровень. Мастер Вейяча сидел в укромном уголке на развилке веток, вокруг которых парили стеллажи. Он совершенно не шевелился, затерянный среди синеватого мерцания папирусов судеб.
«Да это же свиток Ванессы Филлгрев!» – спохватился старший лейтенант и подлетел к хранителю зимы, замечая, что тот не читает, а сидит застывшей статуей с остекленевшими глазами. Свиток же неестественно пульсировал и переливался, как живое сердце, бережно сжимаемое когтистыми пальцами. Короткий непримечательный свиток с красным ободком по краям.
Мастер Вейяча словно бы глубоко задумался, временами поглаживая папирус, бережно, с тайным напряжением и непонятным надрывом. Но был ли то хранитель или только его видимость?
Закуда нахмурился, чувствуя неладное. Он подлетел вплотную к хранителю зимы, всмотрелся в неподвижное лицо, скрытое тенью белых перьев.
– Мастер Вейяча? – позвал он. – Мастер?
Но ответом ему послужила тишина. Свиток Ванессы Филлгрев лежал в когтях и светился. И от него исходило тихое пение. Да еще слышались странные переговоры:
– Риппер. Зови меня Риппер.
Голос показался знакомым. Закуда прислушался и еще раз
