мизинцем коснулся бархатного края. – Дар. Мы оба соблюдаем приличия, но не более. Я в курсе, кем меня считают, какие чувства я вызываю. Они естественны, не надо стесняться. Что до тьессы Мардон, я передам ей ваше желание. А теперь прошу меня извинить.
Он сбежал – надо называть вещи своими именами. Не дождался чая, обсуждения грядущего маскарада. Темный ее подери, у него вся жизнь – сплошной маскарад!
Гейла душили ярость и обида. Кто бы мог подумать, что хрупкая иноземная принцесса устроит такой пожар в его душе! Намеренно или нет, она разбередила старые раны.
Хантер там, он здесь. Брату достается все, ему – ничего, король обделил его даже доверием. Он пользовался им в собственных целях, выпускал, когда не желал марать рук, когда требовалось уладить щекотливый вопрос. Вот и теперь Гейл лгал, изворачивался. Почему нет Хантера, почему он не встречает невесту? Интересно, как бы Анна отреагировала на правду, то, что будущему мужу плевать на нее. Причем настолько, что он каждый день меняет в постели проституток и куртизанок. Гейлу регулярно докладывали, чем занят венценосный брат. После смерти Таисии он явно не скучал!
Неудивительно, что Гейл связался с ведьмой. Такой же белокурой, как Анна, но совсем другой по характеру. Двое, носящих маски, непременно сойдутся.
Он в замешательстве остановился возле двери – ноги принесли его к Ирен. Вот уж дурные игры подсознания! Тряхнув головой, Гейл собирался развернуться и уйти, но тут увидел ее с корзиной ромашек в руках. «Если бы она явилась на бал в истинном облике, то затмила бы принцессу, – пронеслось у него в голове. – Анна похожа на испуганного зверька, Селена же хорек, верткий, смелый и сильный».
– Ваша светлость?
Заметив его, Ирен сделала книксен. Улыбка на ее губах погасла, сменилась непроницаемым сосредоточенным выражением.
Гейл молчал и не двигался.
– Что-то не так?
Змейка страха скользнула между лопатками. Вцепившись в ручку корзины, сжав ее словно спасительную соломинку, Ирен не сводила взгляда с насупленных бровей собеседника. Неужели соглашение разорвано, неужели сейчас все закончится?
Но вот Гейл моргнул. Лицо его сделалось спокойным, привычным.
– Цветы для маскарада? – Он указал на корзинку.
Ирен кивнула.
– Ее высочество высоко оценила ваше пение и изъявила желание познакомиться ближе. Надеюсь, – а вот и предупреждение, – вы поведете себя разумно.
– Безусловно, – кивнула Ирен. – Я обещала никуда не отходить от вашей светлости. Только… – В глазах на миг блеснул плутовской огонек. – Только умеет ли милорд танцевать и ухаживать за дамой? Мы ведь не хотим, чтобы остальные что-нибудь заподозрили, а раз так, вам придется изображать взаимный интерес. Я по ночам наведываюсь в вашу спальню, пожертвовала репутацией, так подыграйте!
За свою жизнь Гейл встречал много ведьм, но такую наглую впервые. Ни одна дама, не говоря уже о преступнице, не осмеливалась просить его о подобном!
– Простите, я не расслышал.
Гейл дал ей шанс извиниться, заверить, что он все неправильно понял, но Ирен им не воспользовалась. Презрительно хмыкнув, она прошла к двери и отворила ее.
– Как я и думала! Милорд великодушен на словах, но внутри остался инквизитором. Как же – запятнать себя, прикоснуться к ведьме! В танце, разумеется, – во избежание недопонимания уточнила Ирен и поставила корзину на пол. – Или дело вовсе в другом, милорд не умеет танцевать и боится женщин?
Утихнувший было гнев вспыхнул с новой силой.
Гейл шагнул следом за Ирен и захлопнул дверь. Плевать, что подумают! Не он женится, не ему нужно заботиться о репутации! Да и чем навредит молва тому, кого уже возводят к потомкам Темного?
Ирен сообразила, что перегнула палку, но поздно, зловещая тень Гейла уже нависла над ней. По телу пробежала дрожь. На миг стало нечем дышать.
Смочив слюной пересохший рот, Ирен попятилась и наткнулась на кресло. Кто его только здесь поставил! Споткнувшись, она упала и больно ударилась виском о каминный экран. Сама загнала себя в ловушку. Только умолять, просить о пощаде Ирен не собиралась. Опершись одной рукой о пол, прижимая другую к стремительно наливающемуся синяку, она смело смотрела в глаза опасности.
– Любопытно, как далеко простираются ваши возможности?
Именно такой голос должен быть у палача – ровный, бесстрастный.
– Милорд хочет проверить?
Губы Ирен дрогнули. Не в улыбке – в оскале.
– Проверки – это по вашей части, – покачал головой Гейл. – Недавно вы усомнились в моих способностях…
Волосы зашевелись на голове Ирен, когда она осознала: тело больше ей не подчинялось. Повинуясь гипнозу голубых, практически лишившихся зрачков глаз, оно медленно поднялось, шагнуло навстречу Гейлу…
«Что он со мной сделает?» – билась внутри черепа паническая мысль.
Однако Ирен собиралась бороться. Она попыталась скинуть с разума путы чужой магии и применила свою – принуждение.
Чары схлестнулись. Воля против воли. Сила против силы.
Тела неподвижно застыли. От напряжения одеревенели мышцы.
А потом… Потом Ирен рухнула на руки Гейлу, словно неведомый некто ударил, хлестнул ее по ногам, сбросил со скалы.
– Сильная ведьма! – Теперь в голосе герцога читалось восхищение.
Он крепко держал ее, не позволяя осесть на пол.
– Не каждая выдержит больше пары мгновений в поединке со мной. Но каждая, каждая, слышите, проиграет, потому что я инквизитор по крови, а не по должности.
Ирен полагала, после отповеди герцог ее отпустит, но Гейл не спешил. Перехватив ее левой рукой за талию, правой он коснулся набухающей шишки, а потом быстро и решительно поставил точку в затянувшемся поединке.
Первый поцелуй.
Ирен он показался укусом змеи, недаром после горели губы. И не только они – по телу пробежала волна жара, вроде той, которую в ясный жаркий июльский полдень рождает прикосновение южного ветра.
Гейл же отчетливо понял, что при случае не против повторить. Только маска мешала. Сдвинуть бы ее, а то и вовсе снять! Он не был уверен, что сделал все правильно. Да и что тут особо сделаешь, разве только в губы клюнешь. Мягкие губы, пахнущие медом и лесом. Манящие прикусить их, раздвинуть языком, слиться с ними в грехе… Впрочем, какой тут грех? Она красивая свободная женщина, он тоже свободный, вдобавок все еще молодой мужчина, чьи чувства наконец-то вырвались на волю.
Поцелуй… Так вон какой! Гейл узнал об этом с опозданием в пятнадцать лет.
– По-моему, – герцог наконец-то отпустил жертву, усадил ее в кресло, – я предельно точно очертил вам свои возможности. Надеюсь, вопрос исчерпан. А теперь я вынужден вас оставить. Отдыхайте, готовьтесь к маскараду. Обещаю подумать над вашим предложением.
Ирен демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая, что не желает не только обсуждать, но и
