— Это не ваше дело, — привычно не глядя на врача, ответила Олеся.
— Не мое дело?! Да из-за тебя, может, кто-то ребенка лишается! Если тебе нет никакого дела до той маленькой жизни, что зреет внутри тебя, пожалей чужую!
— А я?! А меня кто пожалеет?! — Олеся впервые подняла на Лизу свой взгляд. — Чем я виновата? Тем, что захотела из деревни в город вырваться? Так кто же не хочет? А малыш… За что ему с таким папашей страдать? Он и сам рождаться не хочет, зачем его насильно к такой жизни привязывать?!
— Так, успокоились. Теперь мы сядем, и ты мне все нормально расскажешь, — произнесла Лиза, понимая, что разгадала обе загадки. И обе отгадки ей не понравились. Совсем.
— Зачем вам? Идите, вон, работайте, — пациентка направилась к двери.
— Подожди.
— А чего ждать? Мне ваши нотации даром не нужны. Думаете, я не вижу, как вы ко мне относитесь? Я же еще в консультации все поняла, так что не надо из себя добрую тетеньку строить.
Лиза почувствовала, как холодная игла вошла в ее сердце, опровергая гипотезу о бессердечности Морозки.
— Олеся, подожди, прошу. Я думала, что у вас все добровольно. У тебя же никаких следов насилия не было.
— А какое насилия? Он знаете какой заботливый? Он же, пока я не кончу, меня не отпускает. Сколько бы не просила. Правда, я уже и не прошу. Смысл? А он доведет до… оргазма и спрашивает так ласково: «Тебе хорошо?» И что ему сказать должна на это? Что меня от слова «оргазм» колотить начинает?
— Он тебя избивает?
— Нет. Так нельзя сказать. По попе иногда ремнем шлепает, это да. Говорит, в целях воспитания. В угол ставит. На колени, голышом… Вывернет как-нибудь…неприлично. Говорит: «в изысканной позе», сам сидит и смотрит. Или свяжет. Чтобы удобнее было «удовольствие» доставлять…
— Так уходи. У тебя же есть, ради кого бороться. Маленький — это главное.
— Какая вы добрая тетенька… А кто нас кормить будет?
— А сама работать не пробовала?
— Я-то пробовала, я все-таки из деревни. Любопытно просто, как вы себе это представляете: 17 лет, без образования, без денег, без документов, без жилья, с младенцем на руках? Куда работать? Уборщицей? Посудомойкой? И так всю оставшуюся жизнь?
— Почему без документов? — не поняла Лиза.
— А вы думаете, почему я до сих пор не сбежала? У меня ни паспорта, ни аттестата об образовании.
— Вернешься домой и сделаешь дубликаты.
— А как вы думаете, где он будет меня искать в первую очередь?
— Будет?
— Будет, — убежденно ответила сидящая на кушетке Олеся.
Лиза устало села рядом.
Они помолчали.
— Как ты во все это вляпалась?
И Олеся, не поднимая взгляда, рассказала.
Начиналось все как сказка. Прямо ни дать, ни взять — «Золушка». Жила-была на свете девочка. В одной деревне. У девочки были папа, мама, и две младшие сестры. Папа был намного старше мамы, и однажды, когда Золушке было 15, у него случился инсульт. Спасти-то его спасли, да только то, что от него осталось, лучше бы и не спасали. В общем, на шее матери оказался беспомощный отец и три девочки. На скромную зарплату и пенсию по инвалидности. И пошли честолюбивые мечты Золушки о вузе и далеком городе, где под ногами асфальт вместо грязи, под хвост дворовому барбосу.
Но тут случился Бал — дискотека в клубе, и явился Принц — Алексей Михайлович. Он как увидел Золушку, так больше глаз и не отводил. Девочка сначала испугалась, мало ли что взрослому дяденьке от нее надо. По телевизору чего только не понарассказывают. Но он был такой вежливый, обходительный, сильный, умный, на машине, при деньгах. Ухаживал красиво, когда на выходные приезжал. Подарки дарил. Целовал бережно. А дальше ни-ни. Ему местные как-то попытались объяснить, что нечего на местных девчонок зариться, так он всех по деревьям как груши развесил. А ее на руках к матери понес, разрешение на брак спрашивать. Денег дал. Мать только образовалась — и дочку пристроила, и одной головной болью меньше. И Золушка была на седьмом небе от счастья.
Но как известно, сказки не зря заканчиваются на том месте, где свадьба.
У Принца оказались свои взгляды на «счастье». Он как с ума сошел. За каждым углом ему чудились коварные любовники и измены. В доме появились камеры, даже в туалете и ванной. Каждые полчаса он звонил, проверял, чем Золушка занята. Ни о какой учебе речи не было. Он даже обувь запирал, чтобы девушка без него из дому выйти не могла. И в сексе всё стало по-другому… У него оказались специфические вкусы. Тогда Золушка сказала, что хочет уйти. А Принц сказал, что любит ее больше жизни и никуда не отпустит. Совсем.
Олеся умолкла.
— А почему аборт не хочешь сделать?
— Алексей Михайлович очень хочет этого ребенка. А когда я заикнулась, что мне еще рано, он мне популярно объяснил, что со мной будет, если я рискну сделать аборт. И сказал, что в случае аборта мне выдадут совершенно другую выписку, — или как там эта бумажка называется? — она приложила руку в низу живота. — Тянет, — пояснила на вопрошающий взгляд Лизы.
— Это он стоял под окнами?
— Угу. Напоминал про преступление и наказание. Что он все видит и все знает. Ненавижу! Ой! Ой, мама! — вскрикнула Олеся, сгибаясь пополам. — Мамочки, как больно! — она завалилась на бок, сворачиваясь в позу эмбриона. На халате багровело пятно крови.
— Твой выбор принят. И за все приходится платить, — тихо сказала Морозка. И поспешила на пост и уведомила операционную о чистке. Глядя на удаляющуюся в сторону лифта девушку, Лиза думала о том, как она могла настолько ошибиться? Раньше все было просто: если есть следы насилия — значит это насилие. А теперь модное поветрие затерло грань между насилием просто и «насилием» добровольным. Между сабами [2], которые играют жертв, и настоящими жертвами. Но разве это ее оправдывало?
Погрузиться в самоуничижение ей помешал звонок Женьки, который бодро сообщил, что он пост принял.
— Сдавай свой пост и поднимайся, — ответила на это Лиза, и видимо в голос ее просочились похоронные нотки, потому что от него сразу последовало обеспокоенное:
— Что-то случилось?
— Ничего смертельного. Подходи ко входу, я тебя впущу, тут и поговорим.
Лиза поднялась с Женькой в уже знакомую ему ординаторскую, в которой она сегодня хозяйничала как единственный в отделении дежурный врач. На этот раз заморачиваться с вопросами, будет ли гость чаю, она не стала. Просто налила. И отрезала кусок торта. А что поделаешь, если выписки каждый день?
