– Погоди, – ничего не сообразила Ася. – Но мы же выяснили, что миллионерша у нас Зойка!
– А с чего это мы выяснили? – удивилась Галка. – А вдруг у нас Зойка проходит как начинающий бизнесмен! И потом все равно ведь надо было узнать, кто такой Семечкин!
– Да что там говорить, – еле сдерживала смех Зойка. – Короче, Ася, ты будешь слушать, что было дальше?
А дальше Галка понеслась к Цветковой – даме мужиковатого склада, с татуировкой на кисти руки и с очень грубым голосом.
Галка прибежала не просто так, она притащила с собой бутылочку виски. Как порядочный гость, сама она пить не стала, а вот хозяйка домика укушалась досыта. И уже никакие секреты в ней не задерживались. К тому же дама рвалась творить! Ваять! Выражать свое настроение! А свое настроение госпожа Цветкова выражала только одним способом – она рисовала! Вернее, писала картины, поскольку являлась известной художницей. Ее и на проект взяли только из-за этого – как художницу.
Галка была в восторге – значит, и Семечкин известный художник! А художник, да к тому же известный, в любом случае человек не безденежный. Поди-ка прошли те времена, когда у художников не было денег на кисти и краски! Галка уже хотела бежать завоевывать Семечкина, но Цветковой вдруг вздумалось написать Галку! В образе лесной нимфы! Для этого Галка должна была раздеться, естественно, догола, прилечь на кровать и укрыться веткой сирени. За две минуты дамы наломали охапку сирени, забросали этими ветками всю постель, Галка, исцарапав бока, примостилась на кровать, и Цветкова бухнула оставшийся хворост поверх Галкиной неидеальной фигуры.
– Расслабься, я скрою все недостатки, ты будешь нимфа! – пробасила Цветкова и уселась за холст.
Галка замерла. Сначала еще, минут пять, художница делала ей какие-то замечания – не напрягать руку, улыбаться поскромнее – чего ж у Галки все пломбы видно? А уже через какое-то время Галка совсем, видимо, прониклась ролью натурщицы, потому что больше замечаний не поступало.
Как Галка ни старалась, но хватило ее только на час. Нет, может быть, она и больше бы вылежала, если бы из-за мольберта вдруг не послышались отчетливые раскаты храпа.
– Простите, Евгения! Цветкова! – сначала робко, а потом все громче и громче напоминала о себе Галка.
Евгения не отвечала, а продолжала бессовестно храпеть! Галка выбралась из кучи сирени, подошла к мольберту и увидела… ну, конечно, госпожа художница, задушив все творческие муки, сладко храпела, уткнувшись носом в палитру. На холсте великой рукой были изображены только два мазка. У Галки даже мелькнула мысль, не продать ли эти мазки в качестве этюда любителям живописи, но… Она не стала мелочиться. Тем более что ее ждали великие дела – ее ждал Семечкин. Правда, он еще об этом не знал.
В домике Семечкин проживал один. Когда к нему ворвалась Галка, он собирался на танцы, во всяком случае, он ходил в трусах и в нежно-голубой рубашке, прилаживая на шею цветастый платок.
– Я вас разгадала! – с ясной улыбкой сразу же сообщила ему Галка. – Я все знаю, вы глубоко творческий человек! И очень жаль, что я уже оставила у… В общем, я сейчас уже без виски, но…
– А у меня есть водка, – немедленно сообщил мужчина, только потом вспомнил, что он без штанов, ойкнул и убежал за занавеску.
Перед Галкой он появился уже в брюках и с бутылкой водки в руках.
– За знакомство? – играл он мохнатыми бровями.
– Конечно-конечно, – кокетливо кивала Галка.
Она ни на минуту не забывала, что ей необходимо охмурить этого художника как можно скорее.
– Наливайте! – скомандовала Галка. – Только мне бы конфеток, у вас нет?
– У меня нет конфет, но есть колбаса! Копченая! – радостно провозгласил Семечкин, и уже через минуту на столе красовалась одноразовая тарелка с бутербродами из толстенных кусков хлеба и тоненьких пластиков колбаски. – Прошу!
– А чаю можно? – мило улыбалась Галка.
– Легко!
Пока Галка пила первую чашечку чая, а вернее – граненый стакан, известный художник уже опрокинул в себя три стопочки водки. Глаза его маслено заблестели, и Галка поняла, что сейчас наступил именно тот, самый важный час соблазнения.
– Вы будете меня писать? – томно промурлыкала она.
– Да! – рявкнул в ответ Семечкин. – Непременно!
– Нимфой? – поиграла бровками Галка.
– Да хрен с ним, могу и так!
– Ну тогда я готова.
Галка собралась затейливо скинуть кофту, а потом так же вычурно освободиться от юбки, но не успела – на нее тут же накинулся Семечкин, повалил ее прямо на пол и стал мокрыми губами шарить по ее шее. Причем руки шарили чуть ниже.
– Да вы сдурели, что ли?! – мощным толчком сбросила с себя мужчину Галка. – Я понимаю, что прекрасна, но нельзя ж так! Вы же художник! Держите себя в руках!! Прям, ваапще!
– Не понял, – обескураженно сел возле дамы Семечкин. – А чего ты тогда пришла-то? И это платье, эту свою кофту снимать-то решила?
– Как, в смысле, чего? – вытаращилась Галка. – Я ж вас спросила – вы меня писать будете?
– Как это – вас писать? – мотал башкой Семечкин.
– Обыкновенно! Вы ж художник?
– Нет, я писатель, начинающий, – пояснял мужчина. – Очень интересная профессия, только безденежная. Но очень скоро я стану известным, и вот тогда! Тогда у меня деньги будут просто со всех щелей торчать!
– Погоди-ка, – размышляла Галка. – Писатель…
– Ну да, творческая личность.
– Блин, вон оно как… творческая личность. Ну точно, – с сожалением покачала головой Галка, поднялась и начала заново застегиваться.
– Но для вдохновения! Для вдохновения вы мне, как муза, очень даже подходите! – запыхтел писатель и снова полез к Галке. Теперь он уже действовал настойчивее. Но и Галка была не лыком шита. Она все же извернулась, даже какой-то болевой прием новый придумала, но вырвалась из цепких лап Семечкина и понеслась – нет, не домой, а прямиком к Ларисе.
– Вот что! – с порога заявила она той. – Ваш этот сумасшедший писатель меня чуть не изнасиловал! И я настаиваю…
– Та-ак, вы его вычислили, да? – вздохнула Лариса. – Конкурс придется отменять, завтра выгоняем Семечкина. И устраиваем танцы. По традиции.
– Ага, – поняла Галка. – Ну, дескать, мы не слишком и печалимся, да?
– Нет! – сверкнула глазами Лариса. – Дескать, жизнь продолжается! И шоу тоже! И Цветкову придется убирать…
– Да убирайте вы кого хотите! – потеряла терпение Галка. – Только дайте мне отпуск домой. Мне же надо подготовиться к конкурсу красоты! Завтра уже конкурс, а у меня и надеть нечего!
– Конкурс будет послезавтра, завтра выгоняем, точнее, провожаем Семечкина! – сурово отрезала Лариса. – Так что чего-нибудь придумаете.
