– Я дружил с девчонкой. Хорошая такая была, правильная девочка. На тебя похожа сильно была. Я с ней тоже правильным стал. Ну, каким правильным – книжки там всякие нужные стал читать, на концерт Бетховена даже сходил один раз, потому что она позвала. Нудятина, скрипки эти. А я все смотрел на нее и пытался понять – ей правда нравится или нет? Ей правда нравилось. Когда она меня провожала в армию, честно сказала, что никаких обещаний давать не будет. Но, сказала она, у нее столько планов – поступить в Московскую консерваторию, закончить ее с отличием… еще чего-то там, ну и, дескать, ей совсем не до женихов будет… ну, не дождалась, конечно, чего там. Хотя в консерваторию поступала, но не поступила. А из Москвы все равно не вернулась. У тебя выпить ничего нет?
– Нет, только минералка.
– Не хочу.
– И ты ее больше не видел? – спросила Ася.
– Видел, – продолжал Ермаков. – После армии сразу к ней поехал, специально адрес вызнал, встретились. Она такая была… В общем, поссорились мы тогда. У них в общаге какая-то вечеринка собиралась, а тут я нарисовался! А она… Я понял, не хотела она из-за такой мелочи, как я, прекрасный вечер портить, да и друзья ее торопили. Я сразу же и ушел из ее общаги, обиделся жутко. А потом она письмо мне написала, дескать, мы разные люди, то, се… Я тогда такие планы строил! Думал, вот когда-нибудь заработаю много денег, встречу ее – и даже вида не подам, что знаю! Мимо пройду с какой-нибудь девочкой, еще и фыркну, если окликнет. Но не получилось…
«Не получилось денег заработать?» – чуть не брякнула Ася, но прикусила язык и ничего не сказала.
– Мимо пройти не получилось, – сам пояснил Ермаков, с досадой махнув рукой. – Представляешь, чуть больше шести лет назад по делам в Москву приехал. Ведь большой город! А нас с ней как специально в одной гостинице свело! Они почему-то именно в гостиничном ресторане отмечали день рождения ее подружки. Не помню уж, что им там приспичило – то ли эта подруга только приехала, то ли просто номер в гостинице снимала, в общем, не суть! Не смог я тогда сделать вид, что не знаю ее – свою первую любовь. Она уже замужем побывала, развелась, но осталась не у разбитого корыта, чего-то там себе в Москве отсудила.
– И ты ее не смог простить? – удивилась Ася.
– Да дело даже не в этом, – поморщился Игорь. – Как бы тебе сказать, она стала другой. Изменилась. Хотя, конечно, мы за это время изменились. Оба. Я ее оставлял какой-то такой стеснительной, искренней. Да не знаю я, как сказать… А приехал, она: «О! Привет! А ты крутой стал! К тебе пойдем, поболтаем! Выпьем, все дела!» Пошли, поболтали, выпили. И все дела тоже… А утром я ее на такси посадил и… Ты думаешь, я не мог ее оставить? Мог… Она сама это предложила, но, поверишь, не захотел. Когда я узнал, что она замуж вышла, я ж так переживал! Я по ней скучал, вспоминал ее, выдумывал, как могли бы мы жить с ней, представлял, как она живет сейчас, замужней женщиной. Я ж такую ее себе нарисовал! Такую!!! А потом увидел… Мне так больно стало, горько. Как будто она умерла, правда! Честно тебе говорю! А потом… Ну там еще раз пришлось встретиться, когда она мне мою же «любовь» вернула. Трудно было… А тут Лариска подвернулась… Как-то все поняла, прониклась. А сама такая же оказалась. Я уже думал, что все бабы – халды, честно! Ну и, знаешь, со временем я выдумал себе такую фею! Золушку! Чтобы она была… Ну, в общем, не важно. А вот тебя увидел… У той, моей первой девчонки и имя было похожее – Асей, тьфу ты! Аней ее звали! И тут ты! Я тебя когда увидел, даже оторопел – так ты на нее похожа… А потом разозлился – тоже, дескать, притворяешься. А потом понял – не притворяешься! Ты такая и есть!
– Ни рыба ни мясо? – горько усмехнулась Ася. – Серая мышка.
– Я не люблю белых мышей. Мне лучше серые, – пробубнил хмельной Ермаков и вдруг возмутился: – А чем плохи серые мышки? Очень милые, хорошенькие создания! Безобидные, между прочим, точно знаешь, что тебе горло не перегрызут.
– То есть… как я поняла, ты ко мне пришел сейчас, потому что я жутко похожа на твою первую любовь? – подытожила Ася.
– Не-а, – помотал головой Ермаков. – Потому что ты та, которую я себе придумал! Только я думал, что таких не бывает, а ты есть! Я тебя никому не отдам. Так и знай.
Ася повела плечами. Ей отчего-то сделалось холодно, она подошла и включила обогреватель. Ей было страшно претендовать на роль мечты такого серьезного товарища. Да и не верила она, честно говоря, что Ермаков придумал именно ее.
– Игорь, я не хочу тебя расстраивать, но… я же обыкновенный живой человек. Далеко не идеальна. И вовсе никакая не мечта…
– Молчи! Ты же не знаешь, кого я придумал! Я тоже придумал живого человека. Моя мечта… она тоже не идеальна. Она, например, совсем не умела выращивать пшеницу и печь хлеб, вот!
– Ну, ты загнул! – испугалась Ася. – Ты б еще сказал, что она в космос не летала!
– Ну да, она не космонавт, – чуть подумал Ермаков. Потом еще немного нахмурился и заявил совершенно решительно: – Нет, точно – не космонавт!
Ася подошла к окну. Что делать ей с этим признанием? Опять-таки приятно, что она хоть чем-то похожа на ермаковскую мечту, но ей все же хотелось, чтобы ее любили просто потому, что это она – Ася! Анастасия Алешина. И все! И почему-то с такой простой любовью у нее ну никак не получалось. А есть ли она – любовь-то?
Теплые руки сжали ей плечи.
– Ася, ты расстроилась? – вдруг в самое ухо спросил Ермаков.
– Нет. Я подожду, когда ты увидишь меня – меня, а не свою мечту, – негромко проговорила Ася.
– Не надо ждать! – проговорил он и развернул ее к себе.
Он был совсем трезвым! От него даже не пахло! Совсем! Нет, от него пахло каким-то приятным, очень приятным парфюмом, но не спиртным. Тогда зачем этот театр? Да неужели трудно догадаться! Ему просто надо было ей все рассказать, а пьяному легче, пьяному многое прощается. А она и не поняла сразу.
Она посмотрела на него с такой нежностью, что он опустил глаза.
– Не торопись, не выходи ты замуж за этого миллионера, – негромко попросил он. – Я, правда, не хуже.
– Не буду торопиться, – легко улыбнулась Ася.
– А я буду идеальным мужчиной, веришь? – блеснул глазами Ермаков.
– И будешь приносить мне кофе в постель? – игриво спросила Ася.
– Легко! – фыркнул Игорь.
– И осыплешь мою постель лепестками роз?
– И осыплю! – усмехнулся Ермаков.
– И нарисуешь меня на коне, да? Я вот возьму, явлюсь на конкурс красоты на Гайдесе, займу первое место, стану Мисс Совершенство, а ты меня нарисуешь, хорошо?
Ермаков страшно вытаращил глаза:
– Нет, ну так мы с тобой не договаривались! Тебя-то чего не нарисовать – палка, палка, огуречик, а тут же – конь! Благородное животное!
