– Курс лекций, – ответил он с преувеличенной живостью.
– Каких?
Он ответил почти так же уверенно:
– По литературе.
– Ну, знаете ли, – ответил я, – для чтения лекций уже много книг навыпускали, каждый автор пытается казать что-то умное, посмотрите. У вас свои… особености, вот и подгоните под свой профиль.
Он отмахнулся.
– Они будут читать по книгам, которые вы напишете. На то они и профессора. А вы – творец! Нам повезло, что удалось вас пригласить на встречу. Читайте и говорите им все, что хотите. Вам карт-бланш.
Я осведомился:
– А это не будет выглядеть… э-э… несколько странно?
Они переглянулись, Кричевский широко и с некоторой ехидцей заулыбался.
– Нисколько. В программу обучения наших… семинаристов хотели еще всобачить и курс археологии. Представляете? Не волнуйтесь, ваш курс лекций по литературе как раз втиснется между рукопашным боем и стратегией танковой атаки.
Я поежился.
– Ну и соседи… Они ж меня сплющат, как ломоть ветчины на бутерброде!
– Главное, чтобы курсанты переварили, – ответил он неожиданно серьезно.
Я пожал плечами.
– Я привык объяснять на пальцах. Некоторых это шокирует, но я ведь не вижу, кто умный, а кто дурак?.. Это каждый из вас держится в своем кругу: домохозяйки с домохозяйками, собачники – с собачниками, а мне нужно накрыть выстрелом всех, я ж бью по квадратам, не глядя! Потому все на пальцах, как с идиотами… Чтобы поняли даже те, у кого слюни до полу.
– Отлично! – вырвалось у Кричевского. Похоже, он почему-то сильно сомневался в моем согласии. Или считал своих коллег как раз идиотами, которым надо непременно на пальцах. – Великолепно!
– Но только, – предупредил я, – я не представляю на утверждение никакие планы лекций, никакие ссылки на авторитеты, никакие методики предшественников.
Кричевский торопливо кивнул.
– Уладим.
– Вам дан карт-бланш?
– Нет, – ответил он, – но зато сказали, что вас нужно привлечь любой ценой.
Ищенко встретился со мной взглядом и слегка кивнул. Да, мол, любой.
– Кстати, – сказал он неожиданно, – с теми ребятами из движения «За Родину!» мы уже уладили. Вас они больше не потревожат, мы им пообещали пару очень знатных генералов в качестве гостей. Вообще-то неплохое движение. Но вас мы им не отдадим.
Он улыбнулся почти дружески, но мой висок ощутил холодное прикосновение пистолетного ствола.
Они отбыли первыми, как и положено гостям, распрощавшись так тепло, что моя симпатия к обоим возросла по экспоненте. Похоже, в самом деле в ФСБ служит элита, аристократы, умеют себя вести, умеют держаться, умеют говорить и очаровывать.
Я некоторое время еще допивал кофе, ведь я «дома», затем оставил деньги на столике, вышел. Солнце охватило жаркой волной, асфальт начинает прогибаться под подошвами, будто ступаю по толстому ковру. Спускаясь по ступенькам на улицу, видел, как большая черная машина с тонированными стеклами сорвалась с места парковки, а следом за нею немедленно пристроился спортивного вида автомобиль.
Информационные войны, подумал я в лифте на обратном пути, велись всегда, но если в обычной войне меч и щит апгрейдиваются ноздря в ноздрю, то в инфизме жуткий перекос: наступательное информационное до сих пор намного сильнее оборонительного. Видно еще по самой первой схватке, где более слабый противник нанес поражение самому Богу. В той войне Бог заранее поставил информационную защиту вокруг единственного уязвимого места: мол, сожрешь яблоко – склеишь ласты!.. Его оппонент в ответ умело отыскал самое слабое место в самой защите, ибо известно, что женщины воздействию поддаются сильнее, чем твердолобые мужчины. Змей построил свое сообщение на чисто позитивных аргументах, умалчивая о негативных. Так и нужно говорить с аудиторией, если та обладает образованием и интеллектом, а там было и то и другое, ведь пара создавалась по образу и подобию самого Творца. Расчет нападающего был на распространение информации традиционным путем с помощью длинного женского языка…
Вот так до сих пор побеждает обычно тот, кто нападает. Если не побеждает, то не потому, что противник сумел выставить умелую защиту, а потому что выступил очень неумело и с гнилым оружием. Штаты побеждают прежде всего потому, что первыми приняли это оружие на вооружение, вложили в него деньги, привлекли на работу самых талантливых инфистов.
Вот почему в остальном мире, запоздало прозревшем, началась такая погоня за нами, инфистами. В обычной войне годится любой ванька с улицы: ему шинель на плечи и винтовку в руки – иди воюй! Нет винтовки – возьми палку. А в этой войне достаточно одного хорошего воина, чтобы опрокидывать армии, завоевывать города и села. Конечно, король собирает всех богатырей и героев, кого сумеет привлечь, так что при каждом троне с десяток супергероев, как богатыри князя Владимира, рыцари Круглого Стола или герои Махабхараты, но главный удар наносит один, остальные как бы на подхвате, на страховке.
Похоже, Кристина знает больше, чем говорит, потому так упорно называет меня героем.
Я нарочито не стал открывать дверь ключом, а то сделает вид, что я застал ее врасплох, выйдет вовсе голая… а то и выкинет что-нибудь еще покруче. Кристина отворила сразу, примчавшись в прихожую, как олененок.
– Ну как, – выпалила она, – прошла встреча?
На ней не только оранжевые шорты, но и маечка. Сейчас она напоминает аристократку, что собралась на теннисный корт. Правда, в шортиках, но кто теперь блюдет правила? И вроде бы чем-то смущена. Не показывает виду, но у меня острый глаз, писатели должны чувствовать оттенки и ньюансы, вот я и чувствую. Возможно, все-таки пыталась пошарить в моем компе. Видеонаблюдения у меня, ессно, внутри квартиры нет, но сейчас информация в компах действительно защищена, эти хакеры всех достали, наконец-то от них поставили такие стены, что даже корпорации взломщиков только тупо стучат в нее лбами. К тому же сами коды автоматически меняются, так что шансов на проникновение вообще нет.
– Все в порядке, – ответил я запоздало и пошел в комнату, которая мой кабинет.
Она двигалась следом, вглядывалась пытливо, женщины тоже могли бы стать по своей чувствительности писателями, если бы умели еще и лепить слова одно к одному.
– Это как?
– Склонили прочесть цикл лекций, – объяснил я. – Кристина, не волнуйтесь, это не в ущерб вашему гонорару. Я все равно не работаю все двадцать четыре часа в сутки. От силы – три-четыре. Пять-шесть – это уже в особые периоды. Остальное время расходую весьма… нерационально.
Она сказала ядовито:
– Да-да, я успела заметить самую большую директорию, самую обновляемую, с множеством апгрейдов, в корневой директории… Директорию, в которой вы трудитесь особенно долго, упорно, настойчиво, не щадя сил…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
