— Вы хорошо сделаете, если через полчасика заглянете ко мне в каюту.
— Хотите предложить мне стакан вермута?
— Мое предложение раз навсегда избавит вас от риска стать пищей для рыбы.
— Изображаете доброго рождественского дедушку, мистер Бэр?
— Совершенно серьезно, Майлс. Через полчаса у меня в каюте.
Бэр швырнул за борт окурок сигары и, не заходя в рубку, спустился с мостика.
Суперкарго «Марии-Глории»
До времени, назначенного Бэром, оставалось еще несколько минут, когда Майлс явился к нему в каюту. Штурман топтался у порога, потирая руки, и заискивающе улыбался, глядя в спину Бэру. Не оборачиваясь, суперкарго бросил:
— Заприте дверь.
Только когда Майлс исполнил его приказание, Бэр всем телом резко повернулся к вошедшему и уставился на него немигающим взглядом серых, холодных глаз. Майлс впервые увидел эти глаза, не прикрытые очками. Он почувствовал, как противный холодок бессознательного страха медленно спускается от затылка по позвонкам. Странная слабость появилась в ногах.
— Сядьте, — сказал Бэр.
Майлс послушно сел и опустил глаза.
— Я не шутил, говоря, что избавлю вас от необходимости плавать, да и вообще служить, — тихо произнес Бэр. — Но для этого вы должны выполнить долг, возлагаемый на вас отечеством.
— Я и так служу Англии, чем могу, — проворчал штурман.
— Речь идет не об Англии, Майлс: я говорю о вашем настоящем отечестве — о Германии. Ваша мать — немка. Немецкая кровь течет в ваших жилах.
Пальцы штурмана впились в подлокотники кресла. Взгляд расширенных глаз был устремлен на Бэра. Майлс хотел заговорить и не мог: комок стоял у него в горле. А Бэр, не повышая голоса, продолжал:
— Это обязывает. К тому же если вы будете благоразумным, то раз навсегда избавитесь от необходимости служить. Солидный чек на любой из банков Англии обеспечит вам спокойную жизнь: камин, подогретые туфли и теплую жену… Ну?
— Что для этого нужно? — с трудом выговорил штурман.
— Пустяки, Майлс, сущие пустяки… Видите вот это? — Бэр взял со стола жестянку. Это была обыкновенная коробка со свиным фаршем, какими были набиты трюмы «Марии-Глории».
— Ва… ва… ши консервы? — заикаясь пролепетал Майлс. — Не выношу свиного фарша.
— Я и не собираюсь кормить вас им. Вы получите от меня несколько таких банок. В Тихой я укажу вам судно, на которое вам нужно будет проникнуть, когда оно будет грузиться русской рудой или лесом в обратный рейс. Перед бункеровкой вы положите по одной банке в каждую угольную яму, на самое дно. Запомните, на самое дно, под уголь, так, чтобы ни один дурак не мог до них случайно докопаться.
— Какое мне дело до бункеровки чужих судов? Зачем я на них пойду?
— Придется пошевелить мозгами, Майлс: придумать предлог. Вы английский моряк, вам не трудно будет…
— Но я должен знать, что в этих банках.
— Готов удовлетворить ваше любопытство, чтобы вы отдавали себе отчет в своих действиях. Все очень просто: коробка разделена надвое тонкой медной переборочкой. Одно отделение заполнено пикриновой кислотой, другое — серной. Толщина медной перегородки такова, что через определенное время медь будет съедена и обе кислоты придут в соприкосновение. Если бы вы помнили курс физики, то поняли бы, что в момент соприкосновения кислот снаряд должен загореться. Его положительное свойство заключается в том, что он горит совершенно бесшумно, развивая высокую температуру. Языки пламени длиною до тридцати сантиметров бьют из обоих донышек коробки. Последствия этого физического эксперимента, происходящего в глубине угольной ямы или в грузовом трюме, понятны. Но не бойтесь — решительно никаких следов прибора не будет найдено даже в том случае, если пожар удастся потушить: корпус банки сделан из легкоплавкого металла.
Майлс сидел бледный, умоляющее протягивая к Бэру трясущиеся руки.
— Нет, нет, мистер Бэр, этого я не могу… не могу… не могу… — Казалось, он потерял способность говорить что-нибудь кроме этих слов: «Не могу… не могу…»
— Вы это сделаете, Майлс, — повелительно и спокойно произнес Бэр.
— Нет… нет… Вы не можете меня заставить. Не можете, не можете, — растерянно твердил штурман. И вдруг встрепенувшись: — Я сейчас же заявлю обо всем капитану. Вы немец, вы немецкий диверсант, вы шпион. О, я знаю, что мне делать! — Он вскочил и бросился к двери, но рука Бэра вцепилась штурману в воротник, и он упал обратно в кресло.
— Слушайте, вы! — голос Бэра звучал так, что Майлс испуганно втянул голову в плечи. — Вглядитесь внимательно. Это должно быть вам знакомо.
Штурман несколько мгновений растерянно глядел на конверт, который держал перед его лицом Бэр, потом быстро протянул руку в попытке схватить его.
Бэр отстранил руку Майлса.
— Узнали? Вы, правда, не подозревали, что это письмо предназначено мне, но вам не пятнадцать лет: вы не могли не понимать, что когда вам предлагали за передачу письма тридцать фунтов только ради того, чтобы письмо миновало военную цензуру, — это не было случайностью. Речь, очевидно, шла не о любовной записке. А получение тридцати фунтов вы любезно подтвердили распиской и даже не поленились указать в ней, кому письмо адресовано. Это было неосторожно, милый Майлс. Впредь этого не делайте. Беда в том, что обозначенное на конверте лицо известно британской контрразведке. Это немецкий агент, и теперь он уже сидит, где следует. Таким образом, ваша связь с немецкой разведкой установлена. Стоит вам причинить мне малейшую неприятность, и вся эта история станет известна властям. Вам останется только выбирать между советским военным трибуналом и королевским судом. О результатах можете судить по тому, что доставленное вами письмо дало немцам возможность пустить ко дну несколько советских и английских транспортов. Что же касается вашего покорного слуги, то лишь благодаря вашей услуге я не сижу в английской тюрьме. А теперь, — Бэр сделал паузу, — отправляйтесь к себе и можете подумать над выбором. Было бы бесполезно угрожать мне выдачей. Ваша болтливость опасна вам больше, чем мне.
Когда Майлс, пошатываясь, шел к двери, Бэр сказал ему вслед:
— Едва не забыл, а при вашем слабом характере это может иметь значение: я избавлю вас от необходимости идти обратным рейсом на «Марии». Возьмите же коробки…
— Но… вы разрешили мне подумать…
— С этим свиным фаршем в карманах вам будет легче сделать правильный выбор.
Майлс дрожащими руками взял коробки. Суперкарго проводил его долгим внимательным взглядом, таким внимательным, что, уже взявшись было за ручку двери, Майлс оглянулся, словно его окликнули. При этом он споткнулся о комингс, чертыхнулся и поспешно захлопнул за собою дверь.
