то есть, в Баламута номер два.
Да, та небольшая часть моего разума, которую не унесло начавшимся веселым безумием, предупреждала, что Язва, вероятнее всего, ведет игру в игре, а идеально подстроиться ко мне Шаховой удалось только благодаря целенаправленно наработанным профессиональным навыкам, но в какой-то момент это стало абсолютно неважным. Ибо я был самим собой, чувствовал кураж второго такого же маньяка розыгрышей и отрывался от всей души.
Начал с самых обыкновенных молочных коктейлей, купленных в каком-то ресторане быстрого питания минут через десять после обеда в японской «Окинаве». Увидев вывеску, рекламирующую эти напитки, попросил Лару остановиться у тротуара, услышав ее предложение подъехать к специальному окошку, заявил, что покупать напитки, не вылезая из машины, натуральный снобизм, выяснил, что женщина любит клубничный, и сгонял в одноэтажное здание веселенькой расцветки. А через несколько минут, вернувшись обратно, вручил Язве картонный стаканчик с шоколадным.
— Так, стоп, я просила клубничный! — заявила она и забрала у меня второй стаканчик. А когда попробовала «трофей» через трубочку и ощутила вкус шоколада, недоуменно нахмурилась и… рассмеялась: — Попросил залить основной объем одного коктейля тонким слоем другого, верно?
Я утвердительно кивнул.
— Так меня еще никто не дурил, и я, конечно же, отомщу…
Пока она строила «страшные планы», мы добрались до какого-то парка, оставили «Молнию» на парковке и отправились гулять. А буквально минут через пять я отличился еще раз: воспользовавшись тем, что какой-то мужичок лет пятидесяти с гаком, невовремя засмотревшийся на бюст Лары, споткнулся и потерял равновесие, «попытался его поймать», «помог» пробежаться вокруг меня и «не удержал». Благодаря чему несчастный воткнулся лицом в бюст своей спутницы — дамы титанических форм, вероятнее всего, являвшейся его супругой.
Я, конечно же, извинился за неловкость и даже держал лицо следующие минуты полторы-две, но когда эта парочка осталась далеко позади, и Шахова расхохоталась, тоже не остался безучастным.
Потом мы решили прокатиться на нереально большом колесе обозрения, чтобы полюбоваться Великим Новгородом с высоты птичьего полета, и Язва, оказавшаяся мастером пятой звезды со сродством к Воздуху и Жизни, чуть-чуть «повоспитывала» компанию придурков чуть постарше меня из соседней кабинки. Как? Заметив, что они выплевывают наружу скорлупу от фундука, шелуху от семечек, жевательную резинку и недоеденные пирожки, «собрала» весь этот мусор в одну кучу и немного подождала. А в самой верхней точке траектории вернула обратно. Судя по недовольным воплям, попав именно туда, куда целилась.
Как водится, это «доброе дело» оценили не так, как мы рассчитывали, поэтому после возвращения на землю нам удалось позабавиться еще немного, повтыкав чересчур воинственных «мстителей» головами в ближайшие урны. Правда, самый здоровый и цепкий в момент переворота вверх ногами надорвал левый рукав рубашки Язвы, но такая мелочь ее не смутила — разобравшись со своей частью «трудновоспитуемых», она вытащила из артефактного кольца маникюрные ножницы и деловито превратила рубашку в игривый жилетик. Да, при этом стала выглядеть еще убийственнее, что чуть позже мотивировало двух поддатых гостей столицы подкатить к ней с предложением послать куда подальше сопливого мальчишку и обратить внимание на настоящих мужчин, но и этот подкат добавил нам хорошего настроения. Ведь к тому моменту мы успели добраться до набережной Волхова, поэтому «настоящие мужчины» были отправлены учиться плавать прямиком через парапет. А двое на редкость пузатых и мордатых городовых, решивших высказать нам свое «фи», при первом же взгляде на личный идентификатор госпожи Шаховой спали с лица и превратились в милейших личностей.
Ничуть не менее энергично переобулись и оперативники министерства по контролю за одаренными, сначала утверждавшие, что заставлять любителя курить сигары в общественных местах дышать выдыхаемым им же дымом негуманно, а затем признавшие, что этот метод воспитания куда действеннее, чем штрафы, и пообещавшие взять его на вооружение.
В общем, прогулка порадовала ничуть не меньше, чем обед, а задача засветиться на камерах была основательно перевыполнена, поэтому Лариса Яковлевна предложила вернуться к машине, ибо «устала ходить на каблуках». Видимо, забыв о том, что владеет Жизнью на очень высоком уровне, а значит, рефлекторно отключает усталость при первых же намеках на ее появление…
…Как выяснилось уже на паркинге, Язва оказалась куда более коварной и расчетливой личностью, чем выглядела на первый взгляд. Заблаговременно отключив регенерацию, она обзавелась потертостями на «несчастных ножках» и воспользовалась этим предлогом для того, чтобы «уговорить» меня сесть за руль. Я понимал, что она продолжает добавлять новые штрихи к создающейся легенде, но был не готов брать на себя ответственность за настолько дорогую машину, да еще и в городе с воистину сумасшедшим движением. А толку? Выслушав мои аргументы, она перечеркнула их одной-единственной фразой:
— Мелочи: я включу «люстру», и от нас начнут шарахаться!
От нас действительно шарахались даже в мертвых заторах. Поэтому до элитного микрорайона «Вечерние зори» мы доехали довольно быстро и без каких-либо проблем. Правда, всю дорогу Шахова просидела, привалившись к моему плечу и мечтательно выводя пальчиком какие-то загогулины на моем правом бедре, но при этом задавала серьезные вопросы и рассказывала о себе. И пусть первые несколько минут я чувствовал себя неловко, но уже через четверть часа «волшебная подстройка» вымела из души и эту шероховатость. А еще позволила без какого-либо внутреннего сопротивления отыграть самый последний акт спектакля — пройтись от стояночного места Ларисы Яковлевны до двери в ее квартиру, крайне нескромно прижимая женщину к себе и что-то шепча ей на ушко.
Очарование момента никуда не делось и в довольно большой, но очень уютной прихожей: даже перестав изображать «тетку, сорвавшуюся с нарезки», Язва продолжала ощущаться родной и близкой. Скажу больше: это ощущение никуда не делось и во время обстоятельного анализа моих ошибок, так как этот разбор полетов ничем не отличался от тех, которые мне устраивала матушка. Не знаю, почему, но я описал свои ощущения Шаховой. Сразу после того, как она закончила проверять квартиру на наличие «лишней» электроники, отлипла от терминала и повернулась ко мне. Чем вызвал ответную откровенность:
— Будешь смеяться, но мне куда «хуже»: ты как-то умудрился заполнить пустоту, появившуюся в моей душе после «гибели» Оторвы, вдохнул в меня Жизнь и на полдня вернул в беззаботную, бесшабашную и озорную юность. И теперь я не хочу «взрослеть». Поэтому млею от счастья, наслаждаюсь каждым мгновением твоего присутствия, нахожу в тебе все новые и новые черты Оли, радуюсь, что она воспитала тебя настоящим мужчиной, и стараюсь не думать о том, что завтра ты улетишь…
— Я буду на связи… — придержав ее под локоток, чтобы дать возможность снять туфли, сказал я. Потом
