принято решение созвать в крайне срочном порядке 23 августа в 14.00 заседание расширенного Бюро Европейского парламента с тем, чтобы совместно с председателем Совета министров ЕС обсудить нашу линию поведения.
Вы прекрасно знаете, с каким вниманием и интересом Европейский парламент следил за сложным процессом движения к демократии, который переживала Ваша великая страна. Поэтому в четверг Вы получите ясный ответ: мы будем с теми гражданами, женщинами и мужчинами, которые смело и решительно встали перед танками. Со своей стороны, я бы мог Вам сказать, что я полностью поддерживаю требования, которые Вам направил Президент Российской Федерации г-н Борис Ельцин.
Позвольте мне, как Вашему коллеге, дать совет, проистекающий из того, что в соответствии с Парижской хартией, мы разделяем принципы парламентской демократии. Вы, надеюсь, согласитесь со мной в том, что в случае болезни Президента СССР нужны врачи, а не танки на улицах. Исходя из моего личного опыта, мог бы Вам сказать, что танки и избирательные урны несовместимы и, более того, танки могут только отсрочить, но никоим образом не решить проблемы жизнеобеспечения.
С учетом большого количества дел, которые мы с Вами должны совместно осуществить с тем, чтобы сделать из нашего континента пространство мира и процветания, вызывает сожаление тот факт, что есть люди, которые испытывают ностальгию по прошлому и хотели бы остановить часы истории.
Я надеюсь, что Верховный Совет сможет защитить демократию и права человека перед лицом грубой силы.
Примите, господин Председатель и уважаемый коллега, заверения в моем высоком уважении.
Э. Барон Креспо
Конверт из «Кремлевки»
Задание, полученное врачами от КГБ, — подготовить к 16 часам 19 августа медицинское заключение о состоянии здоровья Горбачева с «усилением на последние дни» — выполнялось следующим образом.
Начальник лечебно-оздоровительного объединения при Кабинете министров СССР Д. Щербаткин, на которого начальник Службы охраны КГБ СССР Ю. Плеханов возложил полную ответственность за успех этого предприятия, в полдень по ВЧ связался с заместителем главного врача Центральной кремлевской больницы В. Сенюткиным. В разговоре с ним Щербаткин нажимал на то, что «усиление диагноза» проводится исключительно в гуманных целях — помочь Горбачеву «избежать тюрьмы». Он также довел до сведения своего подчиненного просьбу КГБ удостоверить медицинское заключение не одной, а двумя подписями.
Посоветовавшись, врачи решили привлечь к подготовке важного документа авторитетного специалиста — профессора И. Мартынова.
Около 15 часов Мартынов прибыл в кабинет заместителя главного врача ЦКБ. На основе хранящейся в архиве истории болезни Горбачева, профессор вместе с Сенюткиным составили медицинское заключение. Его от руки в единственном экземпляре написал Сенюткин.
Позже, на допросе в прокуратуре, Сенюткин и Мартынов обратят внимание следствия на то, что в эпикризе «не указали фамилию пациента» и, кроме того, не «сделали выводов о нетрудоспособности». Но и такую «анонимку» в КГБ сочли вполне пригодной.
Из показаний сотрудника Хозяйственного управления КГБ В. Борисенко
Начальник Службы охраны Ю. Плеханов попросил меня обеспечить доставку документа, который должны были подготовить в ЦКБ. Я попросил отправить в «Кремлевку» посыльного, и около 17 часов мне передали конверт, на котором было от руки написано: «Плеханову. Только лично». Пакет, заклеенный скотчем, я передал Плеханову.
Из показаний заместителя начальника 2-го отдела Службы охраны КГБ Ю. Паничева
За конвертом в ЦКБ ездил старший оперуполномоченный
C. Жаворонков. Примерно около 17 часов он доложил мне, что почта доставлена. Я спросил Жаворонкова, что это был за пакет, на что он мне ответил, что это бумага от Сенюткина, которую подписал профессор Мартынов.
Из показаний сотрудника Хозяйственного управления КГБ В. Борисенко
19 августа, через час после того, как я передал пакет из ЦКБ Плеханову, он вызвал меня к себе и передал мне два запечатанных конверта и сказал, что их надо доставить руководителю Аппарата Президента СССР В. Болдину и председателю КГБ СССР В. Крючкову. На пакетах было написано: «Только лично».
Я взял пакеты. Один в тот же день вручил лично Крючкову, а второй, через другое лицо, был передан Болдину на следующие сутки.
Начальник Службы охраны КГБ Ю. Плеханов не отрицал, что давал указания «усилить диагноз», а также того, что получил от врачей к вечеру 19 августа медицинское заключение, но так как действовал не во зло, а «во благо Горбачева», то, по его мнению, ничего противоправного не совершал. А фамилию того, чье распоряжение он выполнял, Плеханов назвать категорически отказался.
Последний самолет
Горбачев записывается на видео Форос. Объект «Заря». 19 августа, 24 часа спустя с начала изоляции Президента СССР
19 августа, посмотрев пресс-конференцию ГКЧП, Горбачев вызвал Олега Климова и попросил выяснить, нет ли ответа на его требования, переданные ранее через Генералова в Москву
Генералов сказал Климову: «Никакой информации из Москвы не поступало».
Пресс-конференция, прошедшая в Москве, неуверенный вид участников ГКЧП, реакция прессы окончательно убедили Горбачева, что действия гэкачепистов натолкнутся на серьезное сопротивление. Сидеть сложа руки он тоже не собирался.
Из показаний И. Борисова, лечащего врача Горбачева
После пресс-конференции мы встретились с Михаилом Сергеевичем. Он сказал: «Вот видите, вы даже не знаете, что я тяжело болен». Я сказал, что дам короткое заключение о состоянии здоровья. Договорились, что я напишу его от руки в двух вариантах.
Я написал в заключении, что в связи с появившимися сообщениями в средствах массовой информации о невозможности по состоянию здоровья М.С. Горбачеву выполнять обязанности президента, считаю своим профессиональным и гражданским долгом заявить следующее:
«Являюсь лечащим врачом Горбачева с апреля 1985 года. За это последнее время существенной динамики в состоянии его здоровья не наблюдается. Противопоказаний для выполнения им возложенных на него обязанностей не вижу. Представленный вывод готов обсуждать с любой компетентной комиссией как советских, так и зарубежных специалистов».
Располагая заключением, подписанным лечащим врачом, Горбачев выдвинул еще одно требование к ГКЧП: «Дать опровержение о моем состоянии здоровья».
Генералов принял бумаги, повторив то, что говорил и раньше: «Связи с Москвой на “Заре” нет. Поеду на телефонный узел в Мухалатку — передам. Как только поступит ответ, поставлю в известность».
Из протокола допроса Р. Горбачевой
Когда мы увидели, что члены ГКЧП на весь мир заявили, что он (президент СССР) болен, я сразу решила, что они что-нибудь сделают. Ведь если на весь мир солгали, что президент болен, то надо это и подтвердить. Надо всех убедить, что он недееспособен.
Опасаясь худшего, мы решили сделать видеозаписи обращения президента к народу и попытаться их передать. Обращение должно было показать, что президент здоров и дееспособен.
Ночью за зашторенными окнами Горбачев любительской видеокамерой записал свое заявление:
«То,
