за объявлением последнего победителя.
Когда я подходил к машине, старуха с уже залитыми красным глазами, радостно пританцовывая, выходила из кузова грузовика. Сильно сжимая челюсти от злости я провожал ее взглядом. За этим нехитрым действом не заметил, как врезался в кого-то на пути.
— Эра? — спросил я, глядя на Ангельскую в теле Агаты.
— Собственной персоной, — ухмыльнулась она. — И перестань на меня пялиться. Сейчас я выведу девчонку отсюда и освобожу. Как и договаривались. Мы будем с ней полноправными владельцами этого чудесного тельца.
Я не знал хочу ли просить ее о чем-то еще, но, кажется, выбора не оставалось.
— У меня есть просьба, — я достал из рюкзака бандану Глобуса. — Сможешь заставить гончую взять след?
Ангельская двумя пальцами взяла головной убор панка и подняла его на уровень глаз. Брезгливо поморщилась.
— Так и быть, — ответила она. — Раз уж и ты мне помог.
Она сделала паузу. Видимо ждала благодарности. Но я молчал. Тогда Эра заговорила снова:
— Только, если ты не против, я найду питомца подальше отсюда. Не одного из этих, — морща носик, она оглядела призрачных гончих вокруг.
— Хорошо, — я кивнул. — Встретимся здесь. Только заберу парня.
Не дождавшись ответа, я зашел в кузов грузовика аварийной службы.
В самом углу в кресле сидел Раневский. Он курил папиросу и откинувшись на спинку, удовлетворенно постанывал. Мальчик стоял в углу и хныкал.
— Клади волыну на стол, — горец затянулся в очередной раз и выпустил густой противный дым изо рта.
Я подошел и достал пистолет из рюкзака. Положил на самый край. Подальше от работорговца. На всякий случай.
— Не дрейфь, пацан, — вдруг сказал Раневский. — Если бы я хотел схватить тебя, то уже сегодня ты бы стал пятым лотом. У этих несчастных осталась еще куча барахла, которое может мне пригодиться в быту. Но сегодня настроение отдохнуть, так сказать, душой. Так что забирай паренька и проваливайте.
— Да? — мне вдруг стало интересно, почему он не схватил меня. — И почему же вы не сделали меня очередным лотом?
— Твои спутницы рассказали, что с ними пришел третий. Коллекционер душ. Я догадался, что это ты. Уж больно уверенно ведешь себя в таком мутном обществе.
— А что с того, что я коллекционер? — не понимал я.
Раневский с любопытством осмотрел меня с головы до ног.
— Так ты не знаешь? — удивился он.
— Чего не знаю?
— Того, что тела таких как ты, невозможно занять. Вы единственные в этом мире, кто может спокойно разгуливать по улице во время комендантского часа, — работорговец затушил папиросу прямо о стену кузова. — Так что ты для меня бесполезен.
Я тут же вспомнил все контакты с душами за все то время, пока нахожусь в этом мире.
Ведь действительно. Ни Владлен, ни толпы призраков, с которыми я встречался… Никто из них ни разу не пытался вселиться в меня. Вот о чем говорил репетитор! Вот почему мы другие. Вот почему мы можем не бояться душ, тогда как остальные вынуждены прятаться по домам каждый день с девяти до двенадцати ночи. Это многое меняет.
— Ну? — Раневский в недоумении развел руками и чуть не сбил граненый стакан с подлокотника кресла, в котором сидел. — Ты забираешь пацана или как?
Но у меня в голове уже созрела одна интересная мысль. Раз уж я в безопасности и могу поговорить с работорговцем, почему бы этим не воспользоваться?
— Есть вопрос, — начал я.
— Валяй. Как в старые-добрые времена. Выпьем и поговорим, ха!
Я дождался, когда приступ смеха, перемешанный с кашлем, пройдет и заговорил:
— Несколько дней назад один подросток попал на эту сторону. Возможно. Вы выставляли на аукцион кого-то подобного?
— На этой неделе улов так себе… — печально заявил Раневский.
Затем он дыхнул в стакан, открыл бутылку, которую отдала ему Ангельская, наполнил сосуд и залпом выпил. Достал следующую папиросу, зажег спичку, впустив запах подожжённой селитры в помещение и прикурил ядовитую палочку.
— Значит не было? — с надеждой в голосе спросил я.
— На этой неделе точно никаких подростков. В основном бабки и дети. Только один достойный экземпляр. И то пришлось прикончить. Черт… С каждым месяцем отлавливать тела для распродажи все сложнее и сложнее. Люди адаптируются. Боюсь, скоро придется возвращаться в проклятый внешний мир, — он снова закашлялся.
Я думал такой ответ Раневского обрадует меня. Но на самом деле я напрягся еще больше. Если, попав в лапы работорговцу, у Глобуса еще был шанс выжить под защитным куполом, то теперь надежды на то, что брат Серого в безопасности, стало меньше. Агата, адская гончая и бандана. Вот мой единственный шанс узнать о судьбе панка.
Я подошел к пареньку и взял его за руку.
— Пойдем. Не бойся. Сейчас я отведу тебя домой, хорошо?
Парнишка вытер нос и кивнул.
Мы уже шли к выходу, когда Раневский заговорил снова.
— В последнее время тварей из-за стены добирается сюда все больше и больше…
Металл шаркнул по столешнице и заставил меня обернуться.
Сейчас работорговец держал в одной из рук пистолет и внимательно осматривал его. Я отыскал на браслете щит, чтобы в случае опасности быстро наложить его.
— Задницей чувствую, что раздутое до вселенских масштабов Второе Пришествие уже не за горами, — сказал он.
— Я встречался с одним из ваших, — поддержал беседу я. — Его называют Иннокентичем. Он вроде обрадовался тому, что очень скоро получит шанс умереть. Ну или спасти мир.
— Так ты виделся с этим забулдыгой? — рассмеялся Раневский. — Как он? Не рассказал кто поведет нас в последний бой на этот раз?
Я посомневался, хочу ли рассказать работорговцу, что Элаиза пророчит мне эту честь. Но потом решил, что если я вынужден собирать армию, то мне нужны даже такие ублюдки, как этот. Каждый горец, который может биться бесконечно — на вес золота. К тому же теперь мой мозг сам находил оправдания поступкам Раневского. Ведь если бы Глобус попался ему, то шансов выжить у него было бы больше, чем сейчас…
— Я.
— Что?
— Говорят, что я поведу всех в бой.
— Кхе-кхе. Дожили, — как-то слишком спокойно отреагировал работорговец. — А я думал, что это будет девчонка.
— Элаиза?
— Она.
— С удовольствием уступлю ей это право, — шмыгнул носом я.
— Лучше сам, — неожиданно для меня сказал Раневский. — Есть в тебе что-то. Такие пацаны, как ты, к совершеннолетию отращивают огромные яйца.
Я промолчал и подтолкнул парня к выходу. За спиной послышалось журчание. Я обернулся. Раневский отливал прямо в углу. Там, где до этого стоял парень.
— Если это действительно так, то я пойду за тобой, — крикнул он через плечо. — Дай знать где состоится
