Исаев вспоминает, что узнал о подготовке статьи накануне конференции от Павловского и позвонил Затулину: «Вы понимаете, что если такая статья выйдет, то конференция будет сорвана?» – «Ну почему же, мы так не считаем». Мы поговорили, и я сказал: «Если статья будет опубликована во время конференции, то будет плохо». – «Хорошо, мы подумаем». Они подумали. В первый день статья опубликована не была, а на второй, когда основные события прошли, – вышла».
Вспоминает Б. Кагарлицкий: «Самозванцы и самодельщики» была предназначена для конструктивных элементов в федерации – сдайте Кагарлицкого. Возможно, они считали, что без меня им будет легче управлять неформалами. Мы встречались с Исаевым на «Парке культуры». Он принес мне эту газету, и я пытался по его поведению понять, как он будет себя вести, отмежуется ли. Он этого не сделал. Но очень выразительно держал паузу, чтобы я оценил, как он меня не предаст». Заметно, что восприятие Кагарлицким этого эпизода сформировалось под влиянием последующих событий. Судьба Кагарлицкого в это время не зависела от Исаева.
Федерация резко осудила статью. Этому была посвящена заключительная резолюция конференции, во многом испортившая комсомольскому аппарату праздник:
«Наш диалог, как мы надеемся, даст возможность предотвратить попытки столкнуть федерацию и органы ВЛКСМ, одной из которых, на наш взгляд, стала публикация в „Комсомольской правде“ статьи В. Губенко и Н. Пискарева „Самозванцы и «самоделыцики“, содержащей в себе необоснованные обвинения, фактические подтасовки и навешивание политических ярлыков.
Мы надеемся, что встреча послужит основой не только для укрепления конструктивного сотрудничества между федерацией и органами ВЛКСМ, но и для дальнейшего процесса консолидации социалистического самодеятельного движения»[107].
Выступление «Комсомольской правды» позволило неформалам «отмежеваться» от властей и консолидировало федерацию, «заморозив» размежевание в ее рядах.
Б. Кагарлицкий продолжает: «Ощущение было неприятное. Но я подал на в суд. Их доказательства были в КГБ, и было ясно, что комитет свои материалы не выдаст. Суд я выиграл. В августе вышло опровержение. Это был первый прецедент выигранного дела в защиту чести и достоинства».
По свежим следам Кагарлицкий написал в «Левом повороте» (№ 3-4): «В психологическом отношении оказалось очень важным то, что левые смогли избежать обострения ситуации, не отступая в то же время от своей принципиальной позиции. Это свидетельствовало о растущей зрелости движения, повышении тактической компетентности активистов. Давление, оказанное консервативными аппаратными группами на левые клубы, имело и другое положительное последствие: чем более напряженным становилось положение, тем более ощущалась солидарность между основными группами федерации».
В условиях нараставшего в ходе конференции конфликта с ВЛКСМ лидеры федерации сочли, что у них развязаны руки. На заключительном пленарном заседании конференции Исаев выступил с осуждением публикации в «Комсомольской правде» и озвучил согласованное с иногородними делегатами решение о преобразовании Московского совета федерации во временный совет всей федерации. В завершении большинство делегатов дружно спели «Интернационал».
Январская конференция 1988 года не выполнила роль, которую от нее ждали в августе 1987-го. И все же ее значение достаточно велико. Во-первых, были установлены живые связи в среде именно «своих» организаций (а не случайного набора людей, как в августе 1987-го). Во-вторых, была создана реальная структура руководства организацией, признанная ее организациями. В СССР возникла первая общесоюзная протопартия – организация со своими взглядами, претендующая на право самостоятельного участия в политической борьбе.
Вспоминает В. Гурболиков: «Это была встреча социалистов, которые не боялись контактов с государством. На следующую встречу уже сознательно ехали люди определенных оппозиционных взглядов».
ЛЕВОЕ ПОЛЕ
РАСКОЛ ВСПК
III КОНФЕРЕНЦИЯ Всесоюзного социально-политического клуба 28-30 января 1988 года в Москве была не менее драматичной, чем конференция Федерации социалистических общественных клубов. Она больше напоминала последующие конференции неформальных движений – если не по содержанию, то по форме. Недавно вступивший в клуб Г. Иванцов предложил собраться в подвальчике, ключи от которого носил в кармане как комсорг стройуправления. Более того, Иванцов пробил возможность провести пленарное заседание в ДК «Меридиан» в рамках учебы коммунистического актива. Прикрывал эту затею С. Станкевич, с которым у Иванцова обнаружилась общность представлений о политической жизни: сам Герман прикрывал свой неформальный интерес к работе в неформальных клубах выдуманным им же поручением местного райкома комсомола, а Сергей Станкевич то же самое прикрытие придумал по линии местного райкома КПСС»[108]. Как и в «Юности», в «Меридиане» мероприятие было совместным с номенклатурой, и неформалы просто излагали свои позиции.
На второй день головной болью организаторов было не начальство, а «правые». В. Шульгин принял в клуб группу диссидентов из семинара «Демократия и гуманизм», которые провозгласили либерально-демократическую фракцию. Поскольку большинство членов клуба недалеко ушли от ортодоксального марксизма-ленинизма, произошел культурный шок.
Вспоминает Г. Иванцов: «Обсудив доклады с мест, перешли к выработке генеральной линии всесоюзной организации: меньшевики, выступавшие за свободную нерегулируемую экономику, долго боролись с большевиками, которые говорили, что потенциал социализма еще не растрачен»[109]. Здесь Иванцов сдвигает поле дискуссии вправо – социал-демократы П. Смертин, А. Сухарев и Р. Астахов не исключали регулирования рынка вовсе и относились к социализму положительно. Просто они не считали социализмом советское общество[110].
Но тут настал кульминационный момент выступления Валерии Новодворской – «немолодая полная женщина выспренно-надменным голосом изложила позицию своей организации… Высказанная ею при этом политическая платформа сводилась к тому, что КПСС как преступную организацию надо запретить…»[111] Речи диссидентов вызвали взрыв возмущения, и либералов изгнали. Были внесены изменения в Устав клуба, утверждающие марксистско-ленинскую основу идейного поиска его членов и кандидатский стаж при вступлении. Четверо социал-демократов, включая основателя А. Сухарева, лидера питерской социал-демократической группы Р. Астахова и «общинника» П. Смертина (вскоре ушел из политики), в знак протеста покинули конференцию»[112].
Когда Г. Иванцов говорил об идейной близости двух больших неформальных организаций, он ошибался. Единство сводилось к слову «социализм». Существовала группа членов Всесоюзного социально-политического клуба, которая пыталась совмещать коммунистические взгляды и демократию, и с ней (прежде всего с самим Иванцовым) «общинники» были готовы тесно сотрудничать. Основная масса участников клуба отстаивала марксизм-ленинизм со всеми неприемлемыми для «общинников» элементами. Даже Б. Кагарлицкий был для клуба «слишком правым».
Но все это выяснится позднее, а пока в отношениях федерации и клуба наступил медовый месяц. Федерация предоставила клубу свои информационные каналы, и 1 февраля состоялась пресс-конференция по итогам обеих конференций.
«ОБЩИНА» И СОСЕДИ
ПРОРЫВ ФЕДЕРАЦИИ В СМИ загладил неприятное впечатление от выступления «Комсомолки» и друзейлибералов. Но тут на сторону официоза ВЛКСМ встал журнал клуба «Перестройка» (затем «Демократическая перестройка») «Открытая зона»[113]. Печатное выступление «перестройщиков» как бы продолжало кампанию, начатую на конференции либеральными «ксишниками», но с совершенно другой стороны. Если выступления Павловского и Прибыловского были устными и могли объясняться эмоциональной атмосферой борьбы с аппаратным засильем в зале, то выступление союзников либерального крыла Клуба социальных инициатив из «Перестройки» было продуманным, рассчитанным на углубление противоречий в федерации. Если выступления в зале должны были пробудить революционную совесть части социалистов и поссорить их со сторонниками компромисса со структурами режима, то статья «демперов» апеллировала к конструктивистам и поддерживала аргументы «Комсомолки».
«Общинники» распечатали конспект этой статьи с моими критическими комментариями. «Открытая зона»: «все чаще слово прикрывает пустоту, становится инструментом блефа… Много от этого было, к сожалению, и в деятельности оргкомитета федерации, что четко „засекли“ авторы статьи в „Комсомолке“. Шубин: „Если „фсоковцы“ редко ходят на дискуссии „Перестройки“ и меньше заняты внутриклубной борьбой, это не значит, что за ними нет реальной работы“.
