вес, чем Пузан.
— Давайте мы успокоимся и разберемся. Мы же разберемся, Леонид Владимирович? — Нинель повернулась к директору и вопросительно подняла одну бровь.
Так, как умела только она. Эта приподнятая бровь говорила больше, чем любая матерная фраза. И явно физичка была не на стороне начальства. Она, конечно, лишнего себе не позволит при учениках, но, думаю, не будь здесь сейчас свидетелей в нашем лице, Пузан узнал бы о себе много интересного.
— Мы уже разобрались. Да. Разобрались целиком и полностью. Не так ли, Алексей Алексеевич? — Леонид Владимирович, в свою очередь, посмотрел на воспитателя. Наверное, искал поддержки в его лице. Тем более, когда тот выступает, вроде, в роли свидетеля.
Алексей Алексеевич в ответ что-то промычал. Невразумительное. Было видно, ему все это сильно не по душе. Но тут выбор тоже простой. Идти против руководства он не будет.
Я же в данный момент смотрел на одного человека, реакция которого мне была действительно интересна. Ленка. А вот она наоборот. На меня не смотрела вообще. Ясен хрен, не надо быть семи пядей во лбу. Часы притащила она. Потому что сам я в здравом уме и трезвой памяти. Соответственно, точно знаю, что ни к каким девочкам в комнату не ходил, ничего там не брал. Теперь понятно, по крайней мере вчерашнее ее поведение. Я еще гадал, что происходит? А оно, вот как повернулось. Странно… При всех закидонах девчонки, она казалось мне порядочной. Стерва, да. С характером. Но не подлая. Вот как, оказывается, можно ошибаться в людях. Даже стремно. Честное слово.
Умом я все, конечно, осознавал. Но внутри была дикая обида. Просто дичайшая. Это ситуация, в которой у любого нормального человека появляется один вопрос: За что?
Реально. Что я такого сделал, чтоб девчонка повела себя подобным образом? Должно же быть хоть какое-то объяснение. С удовольствием его бы послушал. Она ведь прекрасно понимает, чем чревата сложившаяся ситуация и знает, насколько важно мне было попасть сюда. В это место.
— Вячеслав? — Нинель Марковна отвыкла меня от созерцания Ленкиной физиономии. — Ну, скажи уже что-нибудь. Откуда взялся данный предмет в твоей тумбочке?
— Понятия не имею. — Я спокойно посмотрел на физичку. Потому что точно знал, моей вины нет. Другой вопрос, захотят ли меня слушать.
— Конечно, не имеет! — Пузан как-то истерично рассмеялся. — А что ему еще говорить? Когда такое было, чтоб сходу преступник признавался, что он преступник.
Леонид Владимирович специально использовал такие фразы. Пафосные и громкие. Преступник. Вор. Все дела. Чтоб непременно донести их смысл до свидетелей.
— Да подождите Вы. — Нинель зыркнула в сторону директора раздраженным взглядом. А потом снова вернулась ко мне. — Славик…Может, ты случайно их взял? Мало ли.
— Нет. Ни случайно, ни специально, ничего не брал. Как часы оказались в моей тумбочке, не знаю. К девчонкам я не ходил. Это легко проверить. Хотя бы сопоставить факты. Где каждый из нас был.
— А мы сопоставили! Все сопоставили. Вечером девочки собрались в одной комнате. Как и ребята. Твои соседи находились у Спиридонова. Не пошел только ты. Комната, где лежали часы, была пуста. Вот ты и зашел, пока никто не видит. А потом украл.
— Круто. А как я про них вообще узнал?
Именно в этот момент Ленка, наконец, соизволила глянуть в мою сторону. Это было легкое удивление. Она не ожидала, что я промолчу о ее появлении. Была уверена, похоже, сейчас начну вспоминать вчерашний вечер и попробую свалить все на нее. Она ведь далеко не дура и прекрасно понимает, что я тоже далеко не дурак. Ясное дело, вполне очевидна ее роль. Посему я так не сделал? Не знаю.
— Так…Давайте заканчивать этот цирк. По большому счету я объявил всю ситуация при свидетелях, вынес ее на всеобщее обозрение, чтоб каждый ученик нашей школы точно знал, такое недопустимо. В любом случае тайное становится явным. По поводу Белова…Ничего удивительного. Мы не знали, к сожалению… Но там вся проблема в семье. Да… Отец Белова — самый настоящий уголовник. Да! — Пузан обвел довольным взглядом притихший класс. — И чтоб вы все понимали, в данный момент ему грозит очередной тюремный срок. Даже говорить на буду, за что именно. Но набор имеется приличный. Конечно, если бы эта информация была известна раньше, мы бы никогда не приняли Белова в нашу школу. Несмотря на все его успехи в спорте. Которые, кстати, тоже под большим вопросом. Потому что, с таким послужным списком и такой семейной историей, нам ученики точно не нужны. В конце концов, школа готовит будущих олимпийский чемпионов. Не побоюсь этого слова. Тех, кто будет представлять нашу страну на мировой ледовой арене. И что? Что мы скажем о таком человеке, как Белов? Сегодня он уехал часы. А завтра? Убьет кого-то? Скользкая дорожка, она такая. Если ступил на нее, обратно не повернуть. Тем более, если Белов рос в соответствующей обстановке. Пример, так сказать, был перед глазами.
— Сын за отца не в ответе. Забыли? — Тихо спросила Нинель Марковна. Она в этот момент смотрела именно на меня. К счастью, в ее взгляде не было жалости. Скорее, понимание.
— Знаете…— Директор махнул рукой куда-то в пустоту. — Не надо нам тут этой демагогии…Но, в принципе, думаю, что мы вполне может обратиться в органы. Если у кого-то есть какие-то сомнения…
Пузан многозначительно покосился в сторону физички.
— У меня лично — нет сомнений. — Леонид Владимирович продолжил свою речь. — Девочка, которая приехала из того же самого города, откуда к нам явился Белов, которая хорошо знает Белова и его семью, все подробно рассказала. В том числе, как себя этот…хулиган, вел дома. Драки. Воровство. Между прочим, чтоб Вы понимали, Нинель Марковна, он даже на специальном контроле у милиции был. Как только сложилась вся эта ситуация, именно эта девочка первая проявила стремление разобраться. И, между прочим, сильно переживала за товарища. Ведь если сейчас мы его не остановим, не преподадим урок, неизвестно, куда заведет Белова его натура. Да, Лена? Встань. Встань, пусть ни у кого не останется вопросов. В конце концов, ты сделала это во благо.
Лена не встала. Она сидела с каменным лицом. Видимо, не ожидала, что Пузан так конкретно ткнет в ее сторону. Зато встал я. Молча начал собирать учебники в сумку. Причины были две. Мне стало как-то очень мерзко. Отец, значит…Узнать это действительно
