могли только от кого-то из моего окружения. Тут даже без имен можно было бы обойтись. То есть девчонка не просто подкинула эти часы, она еще и постаралась утром донести всем причастным, какое я говно. Вернее, какое говно моя семья. И главное, я ведь ей ничего не рассказывал. Наоборот, скрывал. А она, оказывается, все знает. Вон, сколько подробностей. Даже про драки и милицию. Да, свн за отца не в ответе, все дела. Но очевидно же, Леонид Владимирович всячески постарается эту ситуацию раскрутить. С самого начала было понятно, я ему поперёк горла. Занял место племянника. Или кого там.
А во-вторых, ну напишут они заяву. Если напишут. Зачем кому-то разбираться с этой ситуацией. Что я, не знаю, как это происходит? Есть готовый персонаж. Славик Белов. У которого папаша — рецидивист. Не такая ситуация, чтоб в ней разбираться. Просто повесят все на меня и привет. Тут даже к бабке не ходи. Когда у нас менты за справедливость боролись? Тем более это — правда. Насчёт отца.
Ну, и есть еще один момент. Самый важный. Даже если я докажу свою невиновность, играть мне никто не даст. Попрут сто процентов из команды и из школы. Это — яснее ясного.
Видимо, действительно, все должно было быть именно так. Не судьба Славику попасть в молодёжку. И в сборную тоже не судьба попасть. Как бы я не старался исправить то, что сделал много лет назад, все равно история возвращается к той же точке. Только, еще хуже.
В классе стояла гробовая тишина. Все наблюдали, как я собрался, закинул сумку на плечо, а потом направился к выходу из класса. Директор был откровенно счастлив. Он стоял практически у меня на пути.
Задержался буквально на секунду. Чисто из принципа.
— Часы не брал. Я не вор. А в остальном…Бог Вам судья.
Пузан немного обалдел. Видимо, не таких слов он ожидал от пятнадцатилетнего подростка. Думал, может, я начну спорить, доказывать. Не знаю. Заплачу, может. Может, буду просить, не выгонять. В душе не имею ни малейшего понятия. Да и не интересно, если честно.
Я вышел из класса и спустился вниз, где находилась раздевалка. Удивительно, но был совершенно спокоен. Взял свою одежду у тети Маши, которая сидела на вахте. Караулила и вход в школу, и гардероб.
— А чего это ты, Славик? — Женщина удивлённо посмотрела на часы. — Еще же и урок не закончился.
— Мне дали освобождение. — Я усмехнулся.
— Вот как. А…Ну, да. У Вас сегодня эта…игра. — Тетя Маша помахала мне рукой. — Удачи, Славик.
— Спасибо.
Я вышел из здания школы и направился к общаге. Надо было собрать вещи, а потом ехать на вокзал. Билет, наверное, смогу купить. Сильно захотелось домой. Реально. Впервые за обе мои жизни.
Глава 19
— А я не понял? Это что за херня? — Отец стоял на пороге и смотрел на меня с таким выражением лица, будто в доме появился либо генеральный секретарь партии, либо дедушка Мороз.
Причем, вероятность существования второго была для него более реальной, чем приезд первого. Говоря простым языком, батя просто охренел. По всем параметрам я должен находиться в Москве, а никак не на крыльце родного дома. Он это знал точно. А тут — такое явление. Честно говоря, надеялся, что на момент моего приезда никого не будет. Утро вообще-то. Пока прибыл на вокзал, пока добрался до Семилук, как раз за десять перевалило. Все должны быть при делах. Хотя, кто все? Отец. Но у него работа в магазине. Он в это время уже там.
Понятно, объяснять свое появление в любом случае придется. Но хотелось сначала перевести дух. Настроится, что ли.
— Привет. — Я отодвинул отца с дороги и прошел внутрь.
Ну, как прошел. Попытался. Едва оказался в коридоре, он тут же шустро переместился на несколько шагов и снова встал передо мной. Я, не сдержавшись, вздохнул. Тяжело. Не было ни сил, ни желания говорить о чем-то именно сейчас. Настроение совсем не то. Отдохнуть бы. Побыть в тишине. Я из интерната ушел, конечно, на эмоциях. От злости чуть не разорвало. Вообще ни с кем не прощался. Вещи собрал и двинул на вокзал.
Билет купил без проблем. Вообще. Тетка, которая сидела в кассе, совершенно не удивилась тому факту, что подросток куда-то собрался без сопровождения взрослых. Даже взгляда от своих бумажек не оторвала. Но с другой стороны, для того времени, в котором сейчас нахожусь, в этом нет ничего странного. Тем более, выглядел я старше своих лет. Года на два старше.
Проводница немного удивилась. Поинтересовалась, один еду или с кем-то. Рассказал ей историю о чрезвычайно серьезных проблемах и срочном возвращении домой. Хотя, мне показалось, спрашивала она чисто ради любопытства. Мог бы и не говорить ничего, вряд ли была бы против.
Всю дорогу пытался заснуть под стук колес, но в голове будто включили проектор, который упорно крутил мне отрезок жизни, проведенной в роли Славика. Я пытался не думать об этом, но не получалось. Хотел понять, что именно сделал не так. Или где свернул не в ту сторону. В итоге все равно складывалось устойчивое ощущение, главная проблема — в попытках изменить то, что уже было. Видимо, невозможно избежать случившегося. Чем сильнее стараюсь наладить все, тем хуже получается.
Под утро так измаялся от этих мыслей, думал мозг закипит. Еще мужик на верхней полке все время свешивал одну ногу. Из-за этого, почти перед моим лицом, то и дело появлялся носок с дыркой на пальце и соответствующим ароматом. Это мало располагает к глубокому осмыслению жизни. Плюнул и решил, ну, все. Как есть. Вернусь домой, встречусь с Сергеем Николаевичем, поговорю. Хоккей брошу. Реально. Главная цель брата уже похерена. Смысл? Шанс был, я его просрал. Надо, значит, просто налаживать и настраивать дальнейшее будущее. Не сошелся, в конце концов, свет клином наспорте. Это просто меня заклинило. Типа, чувство вины, все фигня. Уж, по крайней мере, спиться самому себе я не дам. Во все тяжкие, как было со Славиком, кидаться не буду. Тут точно можно быть уверенным. У меня устойчивое неприятие того образа жизни, к которому в итоге пришел он. А вообще, разберусь на месте.
Однако, на месте разобраться точно была не судьба. Потому что дверь открыл батя. Который, судя по всему, точно решил, в первую очередь если кто и должен
