разобраться, так это он сам. Честно говоря, я уже не против, чтоб все стало, как раньше. Когда отцу вообще было наплевать на все, кроме своих движух и суеты. Теперь он, видимо, решил быть семьянином по полной программе. Это, как если бы много лет в семье жила кошка, а потом, году этак на десятом, она вдруг сообщила бы, что отныне является собакой и начала лаять.
— Валентина! Бегом сюда! — Заорал батя, как только я снял обувь и одежду в коридоре. — Валентина! Срочно! Бросай нахрен свою жратву!
Это было так громко, что мне кажется все Валентины в радиусе нескольких километров рванули в сторону нашего дома.
— Чего надрываешься, как скаженный? — Мать вынырнула из кухни с полотенцем в руках. Пахло котлетами. Она вытирала на ходу руки. Наверное, готовит. — Славик…
Мать застыла на месте. Я немного тоже прибалдел. Не ожидал ее увидеть. По моим последним данным, семья еще не воссоединилась. Половина этой семьи по-прежнему жила у тетки. В одном из своих писем мать, конечно, писала, что отец, вроде, начал предпринимать какие-то действия, ухаживать, все дела. Но я не думал, что эти действия так быстро увенчаются успехом.
— Ты посмотри на него! — батя ткнул в меня пальцем — Без предупреждения. Молча. Приехал и даже ни слова не сказал заранее.
— Сынок, ты чего, на каникулы? — Мать растерянно смотрела, как я пытаюсь пробраться к своей комнате. Теперь дорогу загораживал не только отец, но и она.
— Да какие каникулы, Валя? Рано еще. — Батя пристально посмотрел мне в глаза. — Что случилось?
Он не спрашивал, на самом деле. Точно знал, я появился неспроста. Удивительно, что именно он теперь стал мне ближе всех. Это факт, кстати. Появилось какое-то неожиданное понимание.
— Слушайте…Дайте хоть переодеться, искупаться. Потом поговорим. — Я ухитрился все таки просочиться мимо родителей. Даже почти скрылся в комнате.
— Славик… Позвал меня отец.
Я оглянулся.
— Смотри мне…— Он погрозил пальцем.
Не знаю, куда надо смотреть. Пока что, куда не глянь, везде только задница. Ну, кроме того факта, что родители снова сошлись.
Заскочил в комнату, бросил вещи, сходил в душ. Наконец, можно мыться не по режиму и не когда за тобой еще десять человек желающих.
Мать с отцом постоянно ошивались где-то поблизости. То под дверью ванной, то рядом со спальней. Причём, батя пытался выпихнуть мать в кухню. Под предлогом сгоревших котлет. Хотя, на самом деле, он явно хотел поговорить со мной наедине. А она, наоборот, толкала его. Мол, не мешайся, дурак под ногами.
Они вообще вели себя как-то странно. Непривычно.
— Ну?! — Наконец, не выдержали оба, когда я уже вытащил и разложил все вещи.
Пришлось топать в кухню, где мать накрыла на стол. Как я и подумал, котлеты, картошка, соленья.
— А почему вы дома? — Сообразил я поинтересоваться. — Рабочий день же. Имею в виду, почему не на работе? Оба между прочим.
— Да отпуск взяла. А отец договорился с директором магазина, что будет отлучаться по необходимости на пару часов. — Мать как-то смутилась. — Зачем о нас? Ты рассказывай, что случилось? Почему приехал без предупреждения?
Честно говоря, изначально вообще не хотел рассказывать подробности. Думал, сказать, мол, так вышло. И все. Не объяснять, что к чему. Но в последний момент решил, а с хрена ли? В конце концов, с кем, если не с ними? Кому ещё я могу поделиться случившимся? Кому нужна эта великая тайна?
Поэтому взял, да и вывалил все, как есть. И про директора, который ночей не спал, наверное, соображая, как бы сплавить неугодного пацана, чтоб освободить место родственнику. Про парней, с которыми там дружил. Которые поддержали даже в такой ситуации. Про тренера. Кстати, о нем я думал, когда ехал в поезде. Прав был Степан Аркадьевич. Это факт. Точно прав. А я — осел. Самоуверенный и зажравшийся. Который решил, будто он нереальная звезда хоккея. Могу представить, сколько тренер видео таких «звёзд». И сколько их закатилось на его глазах. Не потому что не могли или не умели. А потому что зарывались, как и я. Естественно, рассказал про саму ситуацию. Про Ленку.
— Вот сука…— Высказался батя. Не знаю, к кому именно относилось это определение. Может, к директору, может, к Степану Аркадьевичу, но скорее всего, к Ленке.
— Это как сынок. В смысле просто уехал? А документы? А разобраться?
— В чем? В моей наследственности. Или что? Или выяснить правду ли рассказали про семью, про отца. И кто должен разобраться?
— Ну, как…— Мать растерянно оглянулась она батю. — Милиция.
— Хериция! — Тут же рявкнул на нее отец. Но что удивительно, моментально сбавил громкость и поменял тон. На более спокойный. — Валентина, ты как дите, ей-богу. Ты ментов не знаешь , что ли? Обратиться сейчас этот из директор. Весь такой правильный и положительный. У него это…. Должность. Статус. Так же называется? Как думаешь, кого менты будут слушать в первую очередь? Этого директора или пацана, у которого…
Батя замялся. Но потом все-таки мысль закончил.
— У которого в семье не все гладко. Да еще хуже получится. Гладишь, кроме этих часов повесят какую-нибудь другую херабору.
— Но как же… А документы? — Повторила снова мать.
— Вот ты заладила… съездишь и заберешь, если очень хочется. А так, между прочим, можно и заказным письмом отправить. Наверное… Поговоришь, вон с директрисой нашей школы, чтоб она запросила. Вот вообще не о том, Валя. Вообще не о том… Славик… — Батя отвлекся от матери и снова посмотрел на меня. — Ты, так понимаю, решил вернуться насовсем?
Я молча кивнул, закинул кусок котлеты в рот и принялся ее тщательно пережевывать. Чтоб ничего не говорить вслух. Поделиться, это одно. Показать свои настоящие переживания — совсем другое.
— Ты же мечтал об этом с детства… — Мать всхлипнула и кончиком полотенца, которое по-прежнему держала в руках, вытерла глаза.
— Ой, вот только не надо разводить тут… — Батя нахмурился. — Ничего не произошло из ряда вон. Умер кто-то? А? Нет, не умер. Вот и все. Ты… иди принеси нам…
Отец завис, соображая, куда бы и за чем послать мать, чтоб все-таки остаться со мной вдвоем.
— Да я поняла. Пойду пока вещи разберу в стирке. Машинку поставлю. Стирать же надо.
Мать поднялась со стула, на
