– Не выспалась? – насмешливо спросил муж.
Я не стала отвечать. Карету слегка потряхивало, и меня, обычно легко переносившую дорогу и транспорт, начало немного укачивать, снова к горлу подступила тошнота. Я выпрямилась, уставилась в стену напротив, стараясь дышать глубоко и размеренно.
– Что с тобой? Нехорошо?
…Или надо было хоть половинку булочки с джемом съесть, не так мутило бы сейчас. Неприятно, перед самой встречей с Конрином.
– Голова кружится, – призналась я нехотя. – Сейчас отпустит.
– Хочешь остановимся, пройдёшься немного пешком, подышишь воздухом?
Нотка беспокойства в мужнином голосе изумляла. Я покосилась в окно: долго ли ещё ехать. Мы проезжали мимо нарядного здания театра, следом показались величественные колонны Первого имперского банка, через здание от него поворот в Тихий переулок, если я правильно помнила.
– Герта, – позвал муж. – Герта, тебе дурно?..
Я почувствовала, что упираюсь лбом в его плечо. Тяжело сглотнула. Ужасно хотелось пить. Стены, потолок и пол всё быстрее кружились перед глазами. Да что ж так не вовремя-то…
***
Я поняла, что сижу с закрытыми глазами, и кое-как разлепила тяжёлые веки. Во рту оставался неприятный привкус, голова гудела, а в лицо настойчиво тыкался резкий острый запах со слабой лавандовой ноткой.
– Ну наконец-то! – выдохнул над ухом голос Вергена. – Как ты себя чувствуешь, птичка?
Я заморгала, рассмотрела флакон с нюхательной солью возле своего лица.
– Куда ты меня привёз?
Голос не слушался, хрипел.
– Не узнаёшь? Парк, тот, что напротив театра. Мы с тобой здесь бывали.
Я медленно огляделась, преодолевая слабость. Я сидела на скамейке, привалившись спиной к высокой спинке, рядом находился Верген с крайне огорчённым лицом. И действительно, парк, голый и неприглядный в это время года.
– Тебе лучше? Вернёмся домой, я вызову Кольма, пусть осмотрит тебя.
– Да, – с сомнением отозвалась я, прислушиваясь к собственному телу. Тело казалось неповоротливым, чужим. – Должно быть, мне всё-таки стало нехорошо, я не завтракала, только чашку чая и… Долго я пробыла без сознания? Мы не опоздаем?
Верген поднял на меня тёмные глаза, в них мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.
– Куда, птичка моя?
Я почувствовала себя идиоткой. Подавила нестерпимое желание облизнуть пересохшие губы.
– Маг и целитель Конрин, – как можно твёрже и увереннее произнесла я. Руки оставались ледяными и я потёрла ладони, стараясь хоть немного согреть их. – Мы ехали к нему. Мне же не приснилось?..
Муж длинно вздохнул, поправил на голове съехавшую шапку. Я смотрела, как он лезет во внутренний карман пальто, прячет там флакончик с солью.
– Мы у него были, Герта. Айт Конрин осматривал тебя немногим более часа назад.
***
Глава 11.1
Я потрясла головой. Под взглядом Вергена, каким смотрят на подхватившего простудное недомогание малыша, хотелось вести себя степенно и солидно, а не жалко и неуверенно, но солидные слова не шли на язык.
– Были..? – эхом повторила я.
– Ты что, не помнишь? – осторожно уточнил муж.
Я обхватила себя руками. Лиз перед выходом совала мне новые перчатки, но я, задумавшись о предстоящей встрече, так и оставила их позабытыми на банкетке. Сейчас бы не помешали.
Выход из дома и тряску в карете я помнила. Дальше сплошной туман, сквозь который неторопливо проступал образ целителя.
Конрин был выше среднего роста, крепким, загорелым в любое время года, с лучиками морщин вокруг глаз, аккуратной белоснежной бородкой, носил светло-голубые одежды и белый широкий пояс. Сейчас ему было около шестидесяти или немногим больше. Приятное, располагающее лицо, редкие скупые улыбки. О чём он спрашивал, что говорил? Какой у него голос?..
– Смутно, – призналась я.
Верген досадливо цыкнул.
– Это, должно быть, последствия его воздействия. Всё же маг он сильнейший, такое бывает, что сила оглушает, рвёт связь с реальностью.
«Я не чувствую никакого разрыва связи», – хотела возразить я, но промолчала. Голова всё ещё болела, хотя на свежем воздухе стало гораздо лучше. Не считая нас и ребёнка, играющего с собакой под присмотром застывшей в отдалении дамы, судя по одежде, гувернантки, в парке более никого не наблюдалось.
– Странно, не находишь? Почему я не помню сам путь к его дому? Как мы подъехали, выходили из кареты?
У Вергена округлились глаза.
Чай?.. Он всё же что-то подмешивал в чай? Но его и Ализарда утром пила. Или Ализарде тоже стало плохо после нашего ухода?..
– А микстуры и зелья ты вовремя приняла, не пропускала?
– Пропуск в приёме лекарств вовсе не провалами в памяти грозит. Что произошло, Верген?
Он сунул руки в карманы пальто, качнул головой.
– Ох, птичка моя… Мы приехали к нужному дому в Тихом переулке, ты дремала у меня на плече весь остаток пути. Приняли нас быстро: я договорился на конкретное время, а Конрин спешил продолжить путь в столицу. Ты сказала, что плохо себя чувствуешь, мы усадили тебя на стул в приёмной, после чего маг попросил меня покинуть помещение. Пришлось подчиниться, я полчаса или около того ждал за дверью.
Я попыталась вызвать в памяти ту приёмную комнату.
– Что потом? – не глядя на мужа, спросила я.
– Потом его помощник попросил меня зайти обратно и в моём присутствии Конрин объявил, что никогда не сталкивался с подобным заболеванием. И не знает, как тебя лечить, не видит, в чём причина, потому не может её устранить… Ты и этого не помнишь?
Я хмурилась, глядя мимо Вергена, напряжённо вспоминала. Можно ли забыть столь прямолинейно вынесенный приговор?
– Тогда извини, что я вот так, в лоб, – пожал плечами муж. – И как он кровь у тебя брал, не помнишь?
Только теперь я обратила внимание на порезанную ладонь. Точнее,
