У тёмных Руви понравилось, место было очень красивым, а большое количество фиолетовых огней во тьме огромной подземной пещеры завораживало. Фир, оказался далеко не последним эльфом в своём городе, и приняли их хорошо. Правда узнав, что она дочь Лафи местный совет обрадовался и насторожился одновременно.
Тёмные очень переживали о пропаже огненной ведьмы, и не только из-за риска испортить отношения с сородичами, но и потому что действительно уважали и почитали Лафадию. А какой у неё тут был дом! Девочка, наконец, поняла, почему её мать предпочитала оставаться тут.
Ещё большее оживление вызвало появление человека. Каждый при любом удобном случае рассматривал очкарика, как удивительную зверушку, хорошо хоть пальцами не тыкали и с рук кормить не пытались. Старый алхимик, впрочем, не обиделся, а и сам в открытую пялился на эльфов и тихонько посмеивался. За обещанный Фиром пропуск в библиотеку он и не такое готов был стерпеть.
Личность Руфиса же вызвала полное недоумение, сначала тем, что достопочтенный старший привел ледяного мага в сердце богини подземного огня, потом тем, что он смог спасти Фира, тут верили не все, а уж когда не заморачиваясь Руфис рассказал, каким образом и собственно кто он, началось полное безобразие. Поднялся гвалт не хуже чем на воскресной ярмарке, и чтобы успокоить население, Фир утащил их всех в главную башню совета, и пообещал устроить проверку и во всём разобраться.
Разбирались недолго, зато пытались всё это принять изрядное количество времени. Поверить в то, что отца вернуло озеро и он действительно тот самый эльф, оказалось не просто. Про озеро, сама Руви, слышала впервые, хотя она тогда и не задумалась даже, откуда он появился, как и остальные в её городе. Потому что с Руфисом были знакомы лично, а не по книжным историям, и такое вот «воскрешение» вполне даже укладывалось в его личность. В итоге было решено считать его появление волей самого Азамая, и им не только позволили остаться, но и обещали помочь с поисками.
Но Руви таки заметила явное облегчение не тёмных лицах членов совета, и поняла, что чем дальше от них проблема, тем меньшей она им кажется. Наивные.
А еще их здорово заинтересовал Дирт. И почему-то решив, что она его знает лучше всех, совет чуть не устроил ей допрос с пристрастием. Но она вывернулась, переведя все стрелки на алхимика. И тут началось такое….
После беседы с очкариком, они все забегали, понатащили каких-то книг, и с жаром, а заодно и слюнями, брызгающими во все стороны, затыкали в буквы пальцами, что-то друг другу доказывая.
Руфис, как и она сама с любопытством и откровенным удовольствием за всем этим наблюдал, пока их не вытолкали прочь.
— Вот же противные старикашки, — хохотнул парень, потягиваясь на ступенях главного зала тёмного совета, — Интересно же! К тому же, а вдруг подерутся?
— Смотри, чтобы они там против тебя не сговорились, — пробурчал алхимик, он почему-то азарт эльфа не разделял, а вот сама Руви была полностью согласна с отцом.
— С чего бы вдруг я? — вытянул от удивления лицо Руфис, — они же там Дирта обсуждают, и в кои-то веки моя личность никого не интересует.
— Это и понятно, учитывая, чей сын Дирт, — очкарик как-то странно покосился на эльфа, а тот смущенно отвел глаза. Теперь лицо вытянулось у Руви. Какое отношение к Дирту имеет её отец?
— Но ты бы не расслаблялся, — ткнул в него пальцем Рамус, — они и к тебе еще тоже вернуться. Так что надо поспешить. Пока не началось.
— Да что не началось?! — не выдержала Руви, закричав сразу на обоих мужчин. Руфис тут же подскочил сзади, перехватывая её за корпус и зажимая рот.
— Не ори, — зашипел он ей на ухо, — Всё не началось. Так что ноги в руки и тихо бежим в библиотеку. Твою мать искать.
— Да, пусти, — больно укусила она его за палец, удовлетворенно наблюдая обиженную мину на лице эльфа, — Я иду в тот большой и удобный дом. И вместо пыльных книг, лучше ванную приму.
— Всё-таки ты не моя дочь, — разочарованно вздохнул Руфис, за что получил еще и пинок в ногу, правда, только один, от второго он сразу увернулся, в свою очередь, обидно шлепнув её по заднице.
— Да пусть идет, — отмахнулся Рамус, с уже знакомым блеском в глазах.
— Слюни подбери! — крикнула ему Руви и, показав язык, помчалась к дому. Обрывки слов и хохот еще какое-то время долетали следом, но как только она свернула за угол дома, всё словно отрезало. Интересный эффект? Руви даже резко затормозила и вернулась проверить, но, похоже, мужчины просто ушли, а резкое изменение траектории было и вовсе не при чём. Пожав плечами и предвкушая удовольствие от посещения увиденных чуть ранее горячих источников, она пошла к дому матери.
Девочке очень понравилось, то с каким уважением и обожанием смотрели на неё две юные девушки, присланные Фиром в помощь. И если…, нет, когда они найдут Лафи, Руви обязательно попросит оставить её тут. В конце концов, а почему нет? Она же её дочь! И ей самое место рядом с матерью, тем более что она и отца сюда привела.
Разнежившись в горячей воде и размечтавшись о том, как её похвалит мама за такое огромное достижение, она не заметила появление еще одного ушастого. Абсолютно не стесняясь, и прикрывшись какой-то узенькой тряпочкой, он спустился в воду, сев совсем недалеко от неё самой.
Захлопнув челюсть и помотав головой, она грубо поинтересовалась, не попутал ли парень ванны? На что получила широкую улыбку и пояснение, что у них так тут все делают. И что её смущение выглядит очень даже мило. Захлопнув челюсть еще раз, Руви хотела резко встать и уйти, но вовремя вспомнила, что свою тряпочку, она проигнорировала. Зато теперь стало понятно, зачем ей её сунули.
— А ты вообще кто?! — раз уж она не может уйти сама, то можно попробовать вынудить сделать это его.
— Туфар, — представился и снова широко улыбнулся парень, — И ты так на неё похожа, обалдеть.
— Похожа? — переспросила Руви не сразу сообразив, а потом поняла, что он про Лафи. И что, он и с её матерью ванны принимал?! Она помотала головой, отгоняя слишком яркие и абсолютно не прошеные картинки перед глазами, и снова нагрубила, — Вот именно, это дом Лафи! Что ты тут делаешь?
— Купаюсь, — удивляясь столь глупому вопросу, парень посмотрел на воду. Что еще можно делать в купальне? А потом с укором посмотрел на неё, и ехидно усмехнувшись, добавил, — Я её ученик.
