Высадка в Хогсмиде, поездка на каретах, теперь уже санях по замерзшему озеру, Хогвартс, пир.
С возвращением в Хогвартс жизнь вновь вернулась в положенное русло. Тренировки, учёба, еда. Профессора МакГонагалл и Флитвик подверглись нашему допросу и выдали нужную информацию. Нам нужно было уточнить всего один момент — почему? Довольно долгие разговоры можно свести к нескольким вещам. Жест, слово, образ, формула, контроль токов магии, визуализация выходных потоков из палочки — всё важно. Формула в заклинаниях, например, из раздела трансфигурации, действительно нужна, но не обязательна. Как? Просто. Колдовать можно абсолютно по-разному. На образах и с невероятным минимумом формул, или вообще без воображения, но с чётким расчётом и контролем магии. Обучиться контролю помогают жесты и вербальные формулы, развить воображения — красочные и разнообразные чары и не менее красочные, буквально живые описания в книгах, которые я считал за «воду». Остальное — трансфигурация, а потом нумерология, руны и прочее. В итоге любой волшебник, вне зависимости от предрасположенности мышления, становится в той или иной мере способен воспроизводить широчайший спектр магического воздействия. Из этого, кстати, берутся различные истории о «таланте в чарах», предрасположенностях и прочее. Образ мышления.
Мы с Гермионой никогда не обсуждали подобный подход, так, по мелочи. Но теперь стала ясна причина успеха Гермионы в трансфигурации — она ходячий калькулятор с идеальной памятью. Как и МакГонагалл. Оттуда и взаимная симпатия, пусть и выражается она крайне блекло. Я же выполняю трансфигурацию, в куда большей мере полагаясь на воображение и визуализацию, чётко представляя процесс превращения. В этом плане, как сказала МакГонагалл, я больше похож на Дамблдора. Он мастер в так называемой свободной трансфигурации, в которой лишь процентов тридцать упирается в формулы, а остальное идёт на откуп фантазии, воображению и визуализации. Отсюда же вытекает и моё превосходство в чарах и прочей абстрактной магии — мы попросту ещё не начали изучать чары на основе формул и расчётов. Потому и различные простые бытовые, как и простые условно-боевые у меня выходят лучше, чем у Гермионы. Ей для такого всегда приходилось напрягаться. В общем, оба преподавателя были несказанно счастливы, что два таких успешных ученика раскрыли свои сильные и слабые стороны, потому и надиктовали нам список литературы в несколько футов. Индивидуально для каждого. «Строго не в ущерб основной учебной программе». Стоит ли говорить, что после такого мы буквально поселились в библиотеке?
Удивительно, но после такого банального открытия, книги по нумерологии, рунам и различным чарам перестали занимать в моей голове полку «Ересь не пойми к чему», мгновенно переехав в «Жизненно важно». Это всё перестало быть просто интересной информацией. Теперь нужно лишь разобраться во всём. Попутно возникла идея заставить моё усиление от гемомантии и начальные навыки окклюменции работать на усиление мозговой активности и улучшения работы мозга. А как это делается? Правильно — решать задачки. Раз у меня нет таланта к мгновенным вычислениям, то навык этот нужно получить самому.
В общем, ничего в нашем распорядке не поменялось. Иногда у девочки просыпалась совесть, и она хотела сходить и доложить преподавателям о своих открытиях — рассказать о василиске. Но сама же отметала эту идею. Почему?
— Почему? — именно этот вопрос я и задал, когда мы вечером сидели на диванчике в нашем неприметном углу гостиной факультета. Вокруг, как и всегда, суетились ученики, разводя бурную деятельность — играли в разные игры, опрометчиво, а может и осознанно, принимали угощения близнецов, громко спорили, смеялись. Куда делась напряженная атмосфера, что царила на вокзале Лондона? Кто знает…
— Я долго думала об этом, — ответила Гермиона, не отрывая взгляда от небольшой книжки по зельеварению. — Может быть директор Дамблдор и политик, как ты говоришь, но ещё он и великий волшебник. Ну не верю я, что он глупее нас двоих и за пятьдесят лет не разгадал эту загадку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мы вернулись к чтению, попутно слушая разговоры. Забавно и неприятно было слышать тихие шепотки Дина и Симуса о том, что Гарри действительно может быть Наследником. Приятно было видеть Джинни Уизли, с которой сошла наконец бледность, и она ощутимо оживилась. Ощутимо оживилась?! Хм, значит дневник она уже выбросила, а потоп сегодня имел место быть. Всё в том же туалете Плаксы Миртл. Ну, пусть развлекаются.
На протяжении нескольких недель Гарри носился с этим дневником как с великой драгоценностью и тайной, наивно полагая, что никто не замечает, как он украдкой проверяет его наличие в своей сумке, или как устало смотрит на него, сидя за столом в нашей комнате, поглощённый какими-то своими мыслями. Но всю эту суету вижу я, видит Гермиона, хоть и не проявляет любопытства — ну, есть у парня дневник, и что? А ещё это видит и Джинни. А может быть она просто, как и всегда, влюблённо пялится на своего Героя при первой же удобной возможности. Главное, что всё идёт примерно так, как и должно.
***
День Святого Валентина наступил внезапно. Внезапность его заключалась в убогих ядовито-розовых украшениях, развешанных по всему Большому Залу Хогвартса. Ладно, не убогие, вполне качественно сделанные, но… Помилуй Старик, они настолько приторно-розовые, что глаза режет. Тут Локхарт просчитался и на фоне этих украшательств стал попросту теряться в своей не менее приторно-розовой мантии. Надо, кстати, обновить у него допуск в Запретную Секцию, а то мы с Гермионой слишком увлеклись новыми перспективами, начав перерабатывать уже запомненное, встраивая информацию в создаваемую концепцию волшебства.
— Тьфу, — громко сплюнул Рон за завтраком. — Повсюду эти противные конфетти…
Все вокруг понимающе скривились, ведь завтрак оказался испорчен. А я молодец — сел за стол только с приземлением последней блёстки, вот и завтрак мой появился позже, чистый и вкусный. Эх, нашёл чем гордиться, детина великовозрастная — детишек обхитрил.
Пока некоторые впустую тратили силы на попытки очистить испорченную еду, из-за преподавательского стола встал незабвенный Локхарт, и как всегда, сияя улыбкой, решил слово держать.
— С Днём святого Валентина! — громко, на весь зал поздравил он учеников. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок пять человек, кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это ещё не всё!
Локхарт хлопнул в ладоши, и в зал вошла процессия мрачного вида карликов. Они выглядели как увеличенные заклинанием и разодетые садовые гномы. Возможно, это они и были, но арфа в руках и золотые крылышки за спинами превращали этих карикатурных морщинистых существ вовсе не в каких-то ангелочков, а чудовищных монстров, порождений больной фантазии и ночных кошмаров.
— Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — с лучезарной улыбкой указал Локхарт рукой на эту процессию. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник!
Локхарт встал вполоборота к преподавателям и начал любезно указывать рукой на тех, о ком хочет сказать. Словно их никто не знает здесь.
— Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных чарах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Меня искренне забавляла реакция этих преподавателей. Взгляд Снейпа, пожалуй, мог бы убивать не хуже василиска, а бедный Флитвик вообще спрятал лицо в ладонях. От стыда, наверное. Или не желал показывать студентам кровожадный оскал? Могу поспорить, он так мог, недаром же он наполовину гоблин, а у Локхарта наверняка очень качественно зачарована одежда от сглазов, раз он до сих пор жив.
Однако недолго мне суждено было веселиться за чужой счёт. Забыл, забыл я, дурья голова, что внешностью вышел крайне симпатичной.
