— Сюда, — сказал Серж Касуабан, направляясь к дверям, уводящим куда-то вглубь Палат Провидения. Пару раз проходы оказывались слишком узкими для Леодегария, но несколько быстрых, уверенных взмахов «Немезиды» тут же создавали проем достаточно широкий, чтобы через него можно было пройти в громоздкой терминаторской броне.
Наконец лабиринт вывел их к покоям на верхнем этаже перестроенных «Капитоль Империалис», в длинную палату с металлическими стенами, уставленную рядами больничных железных коек, тянувшимися вдоль широкого центрального прохода. На каждой корчились увечные фигуры, чьи лица искажали гримасы боли.
От стен отражались крики, в воздухе повисла светящаяся дымка, а у койки, стоявшей в середине правого ряда, парили призрачные силуэты.
Не было ни малейших сомнений, что ее-то и занимает Сильван Тайер.
Возле него застыл производящий пугающее и в то же время потрясающее впечатление вожак бескожих.
Глава двадцатая
Уриил, Леодегарий и Хирон неторопливо направились по центральному проходу, тянущемуся вдоль рядов больничных коек. Пазаний же вначале спрятал Сержа Касуабана за каким-то медицинским аппаратом возле двери, а после поспешил нагнать остальных. Вожак наблюдал за их приближением, и в глазах его пылало яростное пламя умирающих звезд.
— Предложения будут? — спросил Уриил по воксу.
— Вначале завалим зверюгу, — ответил Леодегарий, — и пробьемся к Тайеру.
— А потом?
— Убьем.
Уриил кивнул. Ему не очень-то по душе было убивать человека, прикованного к смертному одру, хотя Сильван Тайер определенно не был невинной овечкой, и его неукротимая псайкерская сила могла привести к гибели миллионов людей, если его не остановить. Он не давал упокоиться мертвым, сковывая их своей ненавистью, и это было непростительно.
Предводитель бескожих пригнул голову, и его челюсти странным, непривычным образом задергались, роняя на пол кровавую слюну.
— Пришли остановить меня? — произнес вожак, хотя голос совсем не был похож на его собственный.
— Я говорю с Сильваном Тайером? — требовательно спросил Леодегарий.
— Так точно, воин, с ним самым.
— Тогда мой ответ — да, мы пришли тебя остановить, — сказал Серый Рыцарь, делая еще один шаг по направлению к предводителю. — Ибо если мы не сделаем этого, твоя ненависть погубит всю планету.
Существо зашлось отвратительным гулким смехом.
— А разве это так плохо? На Салинасе не осталось ничего хорошего. Барбаден и Фалькаты постарались.
— Барбаден взят под арест, — сказал Уриил, становясь рядом с Леодегарием. — Те, кого ты еще не убил, заплатят за свои преступления. Обещаю.
— Заплатят? — усмехнулся Сильван Тайер, завладевший телом вожака бескожих. — Проторчав несколько лет в клетках и дожив до старости? Их боль даже близко не будет достаточной, чтобы искупить их грехи.
— Возможно, — согласился Уриил, — но таков путь правосудия.
— Правосудие! — взревел Тайер. — Где оно было, когда танки Барбадена сожгли мою семью? Где было оно, когда его солдаты расстреливали беззащитных женщин и детей? Зачем мне такое правосудие, которое позволило ему закидать бомбами моих людей, когда мы собирались отомстить за гибель невинных? Ответь мне, воин!
— Нет у меня подходящего ответа, — произнес Уриил. — То, что случилось с вами и с этой планетой, — ужасно, но накручивать счетчик смертей тоже не выход. Ненависть порождает ненависть, и твои действия сделали все только хуже.
Неожиданно из-за спин космодесантников раздался голос Сержа Касуабана, и Уриил оглянулся на звук.
— Он прав, капитан Вентрис, плохое выходит правосудие, — произнес медикае. — Только наша кровь может хоть как-то искупить нашу вину. И мы все это понимаем.
— Замолчите, — приказал Леодегарий. — Я же говорил вам не путаться под ногами.
Серж Касуабан поднял руку, и Уриил увидел, как в ней что-то сверкнуло.
— Мне уже доводилось убивать, и сами видите, к чему это привело, — сказал медикае, поднося к собственному горлу длинный скальпель. — Пришла пора платить за все, что мы сделали и чего не сделали. Простите.
— Нет! — крикнул Уриил, но было уже поздно.
Касуабан провел лезвием по своей шее, рассекая яремную вену. Кровь брызнула багряным фонтаном, и врач повалился на пол.
Уриил бросился к нему, но Серж Касуабан знал свое дело, и под ним уже растеклась обильная лужа крови. Капитан попытался зажать рану, но та была слишком широкой и глубокой, чтобы можно было чем-то помочь. Алая жидкость толчками прорывалась между пальцами космодесантника и орошала его броню.
Взгляд Касуабана остекленел, и Уриил понял, что медикае уже мертв. Спасти его было невозможно.
Уриил поднялся и увидел, что Леодегарий стоит не более чем в пяти метрах от немыслимо огромного предводителя бескожих. Мутант распрямился во весь свой рост, и капитану оставалось лишь удивляться тому, какую физическую мощь набрал его былой друг. Конечно, вожака изрядно потрепало в боях за последние несколько дней, но не стоило недооценивать силу, заключенную внутри его тела.
Под его вымазанной в пепле шкурой текли светящиеся ручейки, наполняя мышцы порожденной варпом мощью. Предводитель бескожих взревел, и от стен палаты отразился крик, полный его собственной боли и гнева Тайера.
— Уже достаточно было пролито крови, — сказал Леодегарий. — Пора положить этому конец.
— Согласен! — прокричал Тайер. — Так или иначе, но все сейчас закончится!
Прежде чем Леодегарий успел выстрелить, вожак пригнулся и метнул в космодесантников две тяжелые железные койки. Сгустки священной энергии тут же разнесли их на куски вместе с удерживаемыми ремнями невезучими пациентами. К сожалению, это помешало выстрелам достигнуть предполагавшейся цели.
Койки рухнули на пол кусками перекрученного железа. В воздухе повисло облако окровавленных перьев — все, что осталось от растерзанных матрацев. Уриил бросился вперед как раз в тот момент, когда предводитель бескожих подпрыгнул и ударил по полу массивным кулаком, заставляя прогнуться металл палубы.
Леодегарий вновь навел свою пушку, но вожак уже набросился на него, нависая всей своей громадой над Серым Рыцарем и освещая тем светом, что тлел под шкурой. Удар внешней стороной ладони заставил Леодегария закрутиться на месте, и в ту же секунду в спину предводителя бескожих застучали болты, выпущенные из оружия Хирона.
Пазаний и второй Серый Рыцарь обошли огромного мутанта сзади, пока тот молотил тяжелыми кулаками, силясь пробить броню, защищавшую Леодегария.
Командир Серых Рыцарей пытался противостоять врагу, но терминаторские доспехи разрабатывались, чтобы обеспечивать максимальную защиту, а вовсе не скорость, и потому Леодегарий не мог уклониться ни от одного из яростных ударов вожака. Один наплечник уже повис на связке искрящихся проводов, а кираса пошла трещинами, из которых сочилась какая-то жидкость.
Уриил перемахнул через изломанные остатки двух расстрелянных коек, вознося молчаливую молитву за души погибших пациентов. Его меч блеснул в свете ламп, освещавших палату, когда капитан сжал рукоять обеими руками и присоединился к драке.
Открыл огонь Пазаний, взмахнул мечом Уриил, и его клинок описал сверкающую дугу. Лезвие вспороло прочную шкуру вожака, но рану в то же мгновение исцелил пролившийся из нее свет.
Мутант прокрутился на месте и обрушил на Уриила тяжелый кулак.
Капитан прыгнул и подкатился под ноги великану, вонзая меч тому в пах. Яростно завывающий клинок погрузился в плоть, но только удар, лишивший бы любого нормального противника ноги, не нанес бескожему заметного урона.
Пазаний и Хирон продолжали поливать монстра градом выстрелов, хотя их оружие не оказывало, похоже, никакого влияния. Рев болтеров смешался с завываниями призраков и рыком предводителя бескожих в одну общую, неистовую какофонию битвы.
Казалось просто немыслимым, что один-единственный противник способен выстоять перед натиском сразу четырех космических десантников и выжить, и все же вожак не просто выжил… он побеждал.
Леодегарий повалился на пол от сокрушительного удара, выбившего у него «Немезиду». Командир Серых Рыцарей вскинул руку, пытаясь защититься, но предводитель бескожих схватил ее и с омерзительным хрустом выдрал из плеча. Из раны хлынула кровь, и в своем воксе Уриил услышал мучительный крик Леодегария.
Было удивительно видеть, с какой легкостью мутант сумел разорвать терминаторскую броню, обычно обеспечивавшую своему обладателю практически полную неуязвимость. Леодегарий завалился на спину; боль от полученных ран и напряжение, перенесенное им при нанесении ментального удара, совсем лишили его сил.
