Читаем без скачивания Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса - Грэм Макнилл

Это уже было больше, чем многие в галактике могли мечтать.

Как только контроль Империума над планетой был восстановлен, Леодегарий проводил Ультрамаринов к ожидающему их на эспланаде перед дворцом челноку и пожелал доброго пути.

— И помни о Башне, — посоветовал Серый Рыцарь. — Она напоминает нам, что, если мы используем свои знания и силу во зло, нас ждет неминуемая расплата.

Попрощавшись с Лукасом Урбиканом и Дароном Нисато, Ультрамарины взошли на борт челнока, чтобы навсегда покинуть Салинас.

Уриил откинулся назад, прислонившись спиной к борту челнока и ощущая, как ему через металл передается ритмичная вибрация двигателей. Он уже и не мечтал, что этот полет однажды состоится, а потому прикрыл глаза, боясь, что все это может вдруг оказаться всего лишь сном.

Вместе с ним в транспортном отсеке десантно-штурмового корабля разместилось девятнадцать комплектов брони, принадлежащих Сынам Жиллимана. Сам Уриил сейчас был облачен в бледно-синий хитон и держал на коленях меч. Со дня битвы в Палатах Провидения капитан ни разу не надевал позаимствованные доспехи, поскольку понимал, что будет оскорбительным носить их без крайней надобности.

Каждый комплект был собран и пристегнут к скамье «Громового ястреба» так, словно все еще вмещал в себе живого, дышащего космического десантника. Орден Сынов Жиллимана уже получил извещение о том, что доспехи скоро будут им возвращены, чтобы и далее защищать боевых братьев.

Открылась дверь, ведущая в кабину пилота, и в отсек вошел Пазаний. В отличие от Уриила он был облачен в полный комплект брони, а на лице его сверкала довольная улыбка.

— Тебе бы понравилось посмотреть на все это из кабины, — заметил сержант.

Уриил улыбнулся в ответ, поднялся со скамьи и пересек транспортный отсек. Пригнув голову, он вошел в кабину, наполненную ярким солнечным светом и игрой теней, перетекавших с места на место, пока пилоты закладывали вираж, пикируя в отвесное ущелье, стены которого сверкали отложениями кварца.

— Смотри, — сказал Пазаний, указывая куда-то за пределы бронированного лобового стекла.

Там, впереди, на самой вершине скалы сверкал в солнечных лучах облачный замок, воздвигнутый словно из золота и серебра.

Уриил вдруг понял, что не может сдержать ни взволнованного дыхания, ни слез, покатившихся по его щекам при виде мраморных башен, мозаичных куполов и высоких стен, воздвигнутых из люминесцентных блоков.

— Крепость Геры, — произнес Пазаний, также не сдерживая слез.

— Дом, — добавил Уриил.

Жатва черепов

Прокатившись по полу, голова, наконец, остановилась, и остекленевшие глаза воззрились на завсегдатаев таверны. Молниеносный удар ребром ладони, столь же смертоносным, как и лезвие меча, — и голова задиристого воина отделилась от шеи еще до того, как с губ сорвалось последнее дерзкое слово.

Но тело продолжало стоять: убийца удерживал его в вертикальном положении, ухватив за край заляпанного алым нагрудника рукой, обтянутой грубой серой кожей. Под головой скопилась лужа крови; еще одна лужа натекла из обрубка шеи. Ноги трупа вдруг задергались, словно покойник и после смерти не терял надежды избежать ужасной участи. Убийца, разжав кулак, отвернулся, и тело с грохотом рухнуло на покрытый слоем золы и пыли пол.

Как только шоу закончилось, постоянные посетители таверны вернулись к своим кружкам и интригам, потому что в подобных местах собирались только те, кто вынашивал планы мести, убийства, разбоя и насилия.

Хонсю из Железных Воинов не был исключением, и демонстрация смертоносного мастерства, только что проведенная его чемпионом, должна была стать первым шагом к исполнению его собственных грандиозных замыслов.

В таверне пахло заговорами, прогорклым жиром и дымом, клубы которого поднимались к массивным стропилам, судя по их виду, когда-то бывшим частью космического корабля. Стены из неровных глиняных кирпичей венчали листы гофрированного железа, и сквозь прорехи и пулевые отверстия в крыше внутрь таверны падали тонкие лучи резкого света, обжигающе-белого, как свет мендренгардского солнца.

Убийца слизнул кровь с ладони, и Хонсю усмехнулся, заметив, что так хорошо знакомые серые глаза чемпиона, равно как и все его напряженное тело, по-прежнему охвачены желанием убивать. Существо называло себя Свежерожденным и носило тусклый доспех цвета вороненого железа. Края наплечников были отмечены желтым и черным, а с широких плеч существа спадал плащ из грубой материи цвета охры. Оно всем походило на одного из Железных Воинов — за исключением лица: неплотно прилегающая к мышцам маска из украденной кожи в точности повторяла черты человека, которого Хонсю надеялся когда-нибудь убить. Сшитое из кожи умерщвленных пленников, лицо Свежерожденного было личиной убийцы, сокрытого тьмой, ночного кошмара, призрака, что ходит под покровом тени и преследует трусов во сне.

Существо обернулось к Хонсю, и тот почувствовал отзвук восхитительно приятного возбуждения, что вызывал в нем вид мертвого тела на полу.

— Отличная работа, — похвалил Хонсю. — Жалкий ублюдок даже не успел договорить оскорбление.

Пожав плечами, Свежерожденный сел за стол напротив него.

— Он никто. Просто солдат-невольник.

— Да, но кровь из него текла не хуже, чем из любого первого встречного.

— И теперь его хозяин может захотеть встретиться с тобой, — заметил Свежерожденный.

— Хорошо, что он сдох сейчас — мы могли бы его завербовать, и он подвел бы нас в бою, — подал голос Кадарас Грендель, сидевший напротив, и осушил жестяную кружку с выпивкой. — Если в ближайшие несколько дней нам предстоит встреча с серьезным соперником, не хочу, чтобы под ногам путались неудачники.

Грендель был настоящим зверем, закованным в доспех убийцей, которого радовали только смерть и страдания других. Когда-то он сражался в армии одного из Кузнецов Войны, противостоявших Хонсю на Медренгарде, а когда тот был разбит, переметнулся на сторону победителя. Несмотря на это, Хонсю знал, что верность Гренделя можно купить только обещанием резни и что он не более предан хозяину, чем голодный волк на цепи. Шрамы не оставили на его лице живого места, а коротко подстриженный ирокез довершал образ безжалостного воина.

— Уж поверь, — заговорил воин, сидевший рядом с Гренделем, — Жатва Черепов быстро избавляется от сорной травы. До конца доживают только самые сильные и жестокие.

Хонсю кивнул.

— Тебе лучше знать, Ваанес, — ты же бывал здесь раньше.

Ардарик Ваанес, носивший черный, как ночь, доспех Гвардии Ворона, был полной противоположностью Гренделю: гибкий, элегантный, красивый. Его длинные темные волосы были стянуты в хвост, на правильно очерченном лице выделялись прикрытые тяжелыми веками глаза, а на щеках красовались ритуальные шрамы.

С тех пор, как Хонсю предложил бывшему десантнику из Гвардии Ворона присоединиться к его войску, чтобы обучать Свежерожденного, Ваанес сильно изменился. Хонсю никогда до конца не верил, что бывший солдат Лже-Императора может полностью отказаться от клятв верности прежнему хозяину, но рассказ Гренделя о действиях Ваанеса на орудийной платформе на орбите Тарсис Ультра не оставлял повода для сомнений.

— Бывал, — признал Ваанес, — и не могу сказать, что счастлив сюда вернуться. Если оказался здесь, то готовься к худшему — особенно когда идет Жатва Черепов.

— Как раз к худшему мы и готовы, — ответил Хонсю, поднял оторванную голову и поставил ее на стол перед ними. На мертвом лице застыло удивленное выражение; интересно, когда голова покатилась с плеч трупа, оставалось ли в ней еще жизнь, чтобы увидеть, как вращается вокруг нее таверна? Влажная кожа мертвеца приобрела восковой оттенок, а на лбу виднелось клеймо в форме красного черепа, выжженное поверх татуировки в виде восьмиконечной звезды. — Ведь именно поэтому мы здесь и поэтому я приказал Свежерожденному убить этого типа.

Как и его воины, Хонсю сильно изменился с тех пор, как на Гидре Кордатус началось его восхождение к власти. Он обзавелся удивительной серебряной рукой и в результате взрыва лишился всей левой половины лица, включая глаз. Теперь глаз заменил аугметический имплантант, но как бы сильно ни изменилась его внешность, Хонсю понимал, что главные перемены произошли внутри.

Ваанес потянулся к голове и поднял ее так, что капли крови упали на его латные перчатки. Хонсю заметил, как расширились глаза воина при прикосновении к мертвой плоти, как раздулись ноздри, уловив запах смерти, как внимательно пальцы ощупывали холодную кожу.

— Это один из бойцов Паштока Улувента, — констатировал Ваанес.

— Кого-кого?

— Он поклоняется Богу Крови, — ответил Ваанес, развернул голову и указал на клеймо на лбу. — Это его метка.