отражали атаки десанта, вокруг крейсера роились два москитных флота. Ксеносы стремились подбить крейсер, люди — не дать им это сделать.
Ведьмы сосредоточились на том, чтобы усилить свой флот и ослабить противника. Люди чувствовали воодушевление, действовали чётко и верно, ксеносы — ошибались, медлили с принятием решений, были угнетены. Их гнал вперёд только приказ Примы, не будь его — они бы уже развернулись и вернулись обратно на «Ковчег», где чувствовали себя в безопасности.
Группа Ведьмака затаив дыхание следила за ходом сражения, пока с ними не вышли на связь.
— Говорит «Шторм», — раздался на канале группы голос Лорда. — Сейчас, пока все заняты нами, вы можете безопасно покинуть «Ковчег». Подарок активирован?
— Активирован, — ответил доктор Килл. — Но мы ждём командира.
— Неизвестно, сможет ли он победить, — в голосе Одина слышалось сомнение. — В случае его поражения мы подорвём бомбу дистанционно, вам лучше покинуть борт до того, как это станет неизбежным.
— Мы остаёмся, — решительно ответила Синтия, специальный агент Департамента. — Мы верим в Рюрика.
* * *
Прима победил. Стангеры поглотили человечество, и я стал во главе всего вида. Моя воля была волей всей сети коллективного разума. Старейший, которого вытащили из его логова и бросили к моим ногам, сам, без всякого Приказа, преклонил передо мной колени. Ему хватило моей ауры, чтобы сдаться на милость победителя.
Знания десятков поглощённых разумных видов хранились в коллективной памяти стангеров. Опираясь на неё, мы начали готовить новую экспансию.
— И что потом? — спросил я.
Коллективное сознание показало мне сеть, которая одну за другой накрывает звёзды, пока вся галактика не оказывается во власти стангеров.
— И что потом? — повторил я.
Замешательство, колебание. Новая экспансия ради самой экспансии — сеть перебрасывается на соседнюю галактику. Я увидел себя на троне Примы-Императора, повелителя целой галактики, окружённого пышностью и блеском, которые невозможно было описать. Звёздные системы изощрялись, стремясь превзойти друг друга в попытках произвести на меня впечатление.
Мне присылали новых наложниц, поражающих своей красотой — то утончённой и хрупкой, то яркой и дерзкой, то дикой и грубой. Передо мной раболепствовали и пресмыкались ради призрачной вохможности возвыситься. Мне возносили хвалы и славословия миллиардами голосов. Но всё это не вызывало ничего, кроме скуки и отсутствия удовлетворения.
Император мог существовать вечно — но был ли в этом существовании смысл? Смысл как цель заключался в бесконечном распространении власти стангеров на всё новые и новые системы и даже галактики, но экспансия ради экспансии теряла всякую привлекательность задолго до того, как сеть стангеров перекинулась на соседнююю галактику. Вселенная бесконечна, у неё нет пределов, а значит, невозможно даже за целую вечность захватить её целиком. Вечность бессмысленного распространения — от одной мысли об этом становилось не по себе.
Смысл как внутреннее ощущение? Человек чувствует смысл, когда делает что-то важное для себя: общается с близким человеком, помогает кому-то, создаёт что-то новое. Но стангеры были чужды всему этому — они не имели близких особей, только иерархию, не помогали друг другу по велению сердца, наконец, они не созидали, только использовали технологии захваченных ими разумных видов.
Смысл как мировоззрение? Понимание содержания и направленности жизни, своего места в мире — с этим у стангеров всё было просто. Они высший вид, для которого все остальные служат кормовой базой. Но этот смысл неизбежно заводил в тупик конечной бессмысленности самого их существования и образа жизни.
Появился образ пустоты космоса, в которой парила группа микроскопических существ — стангеров, образуя «Доминатор». Возникло чувство опустошающего одиночества, которое длится уже вечность. Стангеры были одержимы позитивными эмоциями разумных, поглощённых ими — радость, удовольствие, наслаждение, любовь, секс, вкус — всё шло в ход, всё действовало как наркотик. Но каждая доза повышала планку, с каждым разом требовалось всё больше и больше, пока даже самые сильные чувства и эмоции не переставали доставлять удовлетворение. Всё приедалось, рано или поздно, но совершенно неизбежно.
Отрицательные эмоции, скука и депрессия несли в себе куда более разрушительный эффект для стангеров, чем для людей. Гнев, ярость и ненависть приходили на смену радости и наслаждению, но со временем тоже переставали приносить удовлетворение.
— Жизнь — это борьба, — сказал я висящему в пустоте «Доминатору». — Эволюционная гонка, где ты сражаешься изо всех сил, чтобы стать лучше, выжить, адаптироваться. А стангеры так и остались на уровне разумного вируса, с читкодом на увеличение боевого потенциала носителя. И всё, что вас ждёт — вглядываться в бездну, тщетно надеясь, что бездна взглянет на вас в ответ… Но возможно объединение.
Я протянул самому себе в облике «Доминатора» руку. Он пожал её, и из этого жеста во тьме одиночества родился свет надежды.
— Надежда на что? — спросил я-«Доминатор».
— На будущее.
* * *
Бой двух флотов продолжался с переменным успехом. Дроиды Легиона вносили свою лепту, защищая флот Департамента от атак ксеносов. Десантные катера больше не могли высаживать десант — в ангарах земных крейсеров не осталось свободного места для посадки, и команды защитников сбрасывали трупы биосолдат за борт, чтобы освободить место для собственного москитного флота, когда тому придёт время возвращаться на свои носители.
— Не выбрасывайте всех! — распорядился капитан одного из крейсеров. — Оставьте несколько штук для учёных!
Распоряжение было выполнено, около десятка тел «богомолов» сложили у стены ангара, для будущих исследований.
Москитный флот «Ковчега» всё так же атаковал корабль с рельсотроном, но дроиды Легиона стали для него надёжным заслоном. Интеллект и навыки лучшего пилота Солнечной системы частым гребнем вычёсывали из пространства чужие истребители. Однако всё новые и новые волны накатывались на флот Департамента со стороны «Ковчега», и казалось, противнику не будет конца.
Как вдруг возникла какая-то сумятица в рядах врага. Поначалу незамеченная людьми, она росла и ширилась, покуда не замечать её стало уже невозможно.
— Ксеносы атакуют друг друга! — понеслось от наблюдателей к флагману.
Действительно, часть москитного флота «Ковчега» начала атаковать собственные десантные катера и истребители. Нежданные союзники сменили сигнал сигнатур с «чужой» на «свой» и энергично занялись уничтожением ещё недавно своих же боевых товарищей. В считанные минуты пространство вокруг крейсера с рельсотроном было расчищено от атакующих ксеносов, и волна зачистки покатилась дальше, оттесняя флот «Ковчега» от флота Департамента, прижимая его к «Ковчегу» и уничтожая. Минутная растерянность противника сменилась ожесточением — в космосе закрутилась смертельная карусель.
Прима-«Доминатор» ощутил, как его отсекло от управления флотом и «Ковчегом», и понял,
