он освобожденно вздохнул. После чего осторожно взял меня за руку и под напряженными взглядами братьев поднес ее к губам.
– Я могу услышать, о чем ты думаешь, – прошептал он, снова посмотрев на меня изменившимися, абсолютно черными, пылающими Тьмой глазами. Причем они вспыхнули так быстро, что я даже испугаться не успела. А потом завороженно замерла, не в силах оторваться от этого ужасающе великолепного зрелища. – Могу почувствовать все, что чувствуешь ты. Могу взять твою дейри… если ты позволишь… или не трогать ее, если сам этого захочу. Я знаю теперь: тот, кто я отдаст мне хотя бы частицу дейри, отныне станет открыт для меня, как книга. Я могу подчинить его разум, забрать волю, заставить сделать то, что нужно мне. Могу призвать свою Тень и в любой миг отправить ее обратно. Я многое могу… Я вспомнил, в чем сила Адаманта. Но вспомнил и то, как держать ее в руках.
Я бесстрашно подошла ближе.
– Он сейчас с тобой?
– Он всегда со мной. Даже когда я этого не чувствую. И он тоже тебе благодарен.
– Ты читаешь меня?
– Нет, – улыбнулся Гор. – Брат помогает держать Тень в себе. Пока мы вдвоем, я не подчиняюсь ей. Да, я – Тень. Такая же, как многие другие, но я больше не ее Тень. Я свободен. И мой брат свободен тоже.
Я облегченно перевела дух.
– Значит, мы не зря старались. Скажи, о чем я сейчас думаю?
– Ты разрешаешь мне посмотреть?
– Да.
Гор на секунду задумался, рассеянно погладил мои пальцы, обдав их легким, щекочущим и совсем не страшным холодком. А потом вздрогнул, нахмурился и с отвращением посмотрел на выжидательно замершего Бера.
– Опять?! Как у тебя только времени хватает, кобелина?!
Я прыснула.
– Приехать не успели, а он уже кого-то нашел! Тьфу! Тебя привязывать пора! И отдельные части тела привязывать тоже, пока не научишься их контролировать! Желательно – цепями! Из адарона! Иначе порвешь! Причем я даже могу сказать, каким именно местом ты это сделаешь!
Скароны дружно переглянулись, затем скрестили взгляды на ошарашенно замершем брате, а потом хохотнули так, что бедняга Бер сперва неприлично разинул рот, но вскоре покрылся самым настоящим румянцем.
– Твою… ты что, и это видел?!
Отпустив мою руку, Гор сокрушенно покачал головой.
– Я все, конечно, понимаю: Изумруды всегда были невоздержанными на эмоции. Но он еще даже не проснулся! Гайдэ, я тебя очень прошу: держись от этого чудовища подальше.
– Почему? Что не так с Изумрудами? – спросила я, негромко хихикая. – Они, оказывается, невоздержанные?
– По сравнению со всеми остальными – да, – кивнул Гор, осуждающе глянув на пришибленного Бера. – Я раньше думал, что это сродни болезни. Что его надо лечить и стучать по голове, пока не остынет. Но сейчас вспомнил – нет, они все такие. Причем чем больше сила, тем больше они привлекают к себе внимание. Это в их природе. Они – как свечки, вокруг которых охотно собирается любопытная мошкара. Яркие, заманчивые и… опасные. Изумруды – превосходные… есть в твоем языке такое слово… эмпаты. Они чувствуют чужое настроение, легко под него подстраиваются. Они – лучшие в мире ораторы. И отлично умеют расположить к себе. Даже в огромной толпе ты никогда не потеряешь настоящего Изумруда. Это – их рок, сестра. Их дар и вместе с тем слабость. Людей влечет к ним с такой силой, что этому порой невозможно противостоять. Именно поэтому Изумруд стоит так высоко: с подобными умениями им просто нет равных в политике. И только благодаря им Скарон-Ол до сих пор сохраняет свою доминанту.
Я кашлянула.
– Ого. Бер, да ты у нас, оказывается, сокровище.
Бер окончательно насупился.
– Он действительно – сокровище, – согласился Гор, пройдясь по брату еще одним осуждающим взглядом. – Особенно когда дело касается переговоров. Поэтому среди владык нашего народа всегда есть один Изумруд. Но когда вот этот проснется по-настоящему, от него лучше держаться подальше. Хотя бы первое время.
Наш личный Изумруд пренебрежительно фыркнул.
– Ничего я не чудовище. И Гайдэ не трону – она неприкосновенна.
– А с Алыми что? – Видя неподдельное смущение Бера, я деликатно перевела разговор на другую тему. – Гор, ты об Алых что-то вспомнил?
Гор кивнул.
– Камень Алых – Рубин. Дух клана – Огонь. И они полжизни учатся им повелевать, со временем роднясь так же тесно, как я с братом. Алые – самый сильный клан в Скарон-Оле. И самый агрессивный. Он всегда занимал доминирующую позицию. И его всегда приходилось сдерживать усилиями других кланов. Поэтому Ас всегда впереди: он – Алый. Это – в его природе и в его крови. По-другому он уже не умеет, несмотря на то что забыл о своем прошлом.
– А Ван?
Рассеянный, полный загадочной черноты взгляд Гора на миг остановился на синих глазах брата.
– Ван – Сапфир. Спокойный и невозмутимый, как море. Его дух – Волна. Плавная и неторопливая. Он всегда сглаживает углы. Всегда держится между остальными. Он – как вода, умеющая принимать форму сосуда, в которую ее налили. Он не станет кричать, поддерживая чужой спор. Но загасит его, как гасит вода разбушевавшееся пламя. Сапфир и Рубин – давние соперники. Хотя и не враги. Если бы не Сапфир и не его умения, Скарон-Ол, вероятно, развязал бы не одну войну с соседями. Однако владык для того и есть четверо, чтобы не случилось никаких перекосов: Рубин наверху, Адамант внизу, Сапфир и Изумруд между ними. Таков закон.
Я тихо вздохнула, а потом лукаво покосилась на братьев.
– Вот, значит, какие вы на самом деле, камешки мои драгоценные?
– Да ну тебя, – снова фыркнул Бер. – Мы, хоть и скароны, давно не принадлежим кланам.
– Но невинных девушек тебе это соблазнять не мешает, – скупо усмехнулся Ван.
– Да кто невинный? Видел бы ты эту невинность!
– Я видел. И не раз.
– Когда?! – опешил Бер.
Ван пожал плечами и с самым невозмутимым видом отвернулся, принявшись насвистывать под нос какую-то неизвестную мелодию. А я наконец не выдержала и расхохоталась в голос.
– Превосходно! Оказывается, и Сапфирам не чужды плотские удовольствия! Только, в отличие от некоторых, он их не афиширует! В тихом омуте, как говорится… Ван, ты поразил меня в самое сердце!
– Я польщен.
Бер, чуть не задохнувшись от возмущения, погрозил брату кулаком, но тот только засвистел еще независимее и легкомысленнее. Да так, что теперь рассмеялись уже все, включая сдержанного на эмоции Аса и неодобрительно качающего головой Гора. Ну, кроме Бера, конечно, который внезапно обнаружил, что у него появился серьезный конкурент.
– Ладно, – утирая слезы, сказала я, когда возмущение Бера дошло до критической точки. – Я рада, что у вас все в порядке на личном фронте. И еще больше
