— А где вы набираете ее, прямо во дворе? — проблема стала весьма интересной.
— Нет, — Лизетта даже немного обиделась, — в кухне у нас такая хитрая труба проведена, открыл — потекла, самим делать ничего не надо! Вот в тот двор, где конюшня, уже потом сделали еще один выход, так сразу под стеной можно ведрами черпать или лошадей поить.
— Это очень здорово, что вода так в дом подведена, из колодца-то ее доставать куда как хуже, — поспешила я восхититься местным водопроводом, чтобы девушка перестала дуться. — Одно время я жила на Колодезной, так вот хоть там и было два колоца, не то, что на других улицах…
Воспоминаниям было придано соответствующее направление и я поливала елеем от души те навороты, которыми гордились в этом доме. Похвалишь лишний раз, так слуги станут получше относиться, а там недалеко и до потери бдительности. Завлекать мужиков я не полезу, хотя во всех романах это считается безотказным средством, но бывает достаточно доброжелательной улыбки, чтобы расположить к себе людей. Как раз на такую улыбку я попыталась поймать Жерома, сбивчиво объясняя, что вот недавно помылась, да и поесть бы уже неплохо, желательно лишь не в общей столовой, а то стесняюсь я хозяев.
— Утром в столовой накрывают только господину Раймону и господину Сайресу, когда они перед службой изволят завтракать, — осадил мои просьбы мажордом, — а все остальные едят у себя в комнатах, как проснутся. Разве что господин Нортен и господин Реган спускаются сами к кухне, но они долго не сидят, так, быстро перехватят, что есть, и уходят. Вот вечером все собираются, это уже непреложное правило, только если кто болен, то у себя ест. Пошли, присядешь около кухни, принесут тебе что-нибудь.
На особые разносолы я не рассчитывала, но соскребла все быстро, отметив про себя, что получила вроде бы вчерашние остатки… ничего, есть можно, и, поблагодарив кухонный персонал, решила пройтись для начала по этому крылу первого этажа. Раз в зоне видимости есть кухня, должен быть черный ход и прочие лазейки, которыми пользуются слуги. Осложняло исследование лишь то, что эти самые слуги то и дело шастали по коридору, не оставляя его пустым ни на минуту.
— Это вход в подвал, — остановился позади меня Домнис, выжидательно рассматривая вместе со мной тяжелую дверь темного дерева, — вы что-то хотели там посмотреть?
— Да в общем-то ничего, — как можно беспечнее пожала я плечами, — только вот подумала, что раз этот дом такой старый, то под ним и подвалы старые, а в них всегда интересно…
— В наших подвалах? А что там может быть интересного? — искренне удивился слуга, — там запасы кое-какие хранят, поскольку похолоднее, чем здесь, вещи старые сложены, бочки стоят с вином, но это без разрешения господина Жерома трогать нельзя. Ниже проходы сохранились, по ним грязная вода с кухни стекает да с отхожего места, но там уж точно смотреть не на что, только вонь одна. Хвала Айди, редко что застревает, чтобы лезть приходилось, но уж коли заберешься, то страху натерпишься, не приведи Нейди! Темно, дышать нечем, проходы все узкие, скользкие, как оборвешься так в дерьме искупаешься по колено, а то и по пояс! Просто так туда лезть не захочешь, а уж что рассказывают о тех проходах под Делькором, лучше и днем не слышать. Не советую туда ходить, лучше уж так посидите в гостиной или у себя в комнате, целее будете!
Вряд ли Домнис специально решил меня попугать, но лезть в подземные лабиринты, ища на шару выход из дома Райшеров, я не рискнула. Кто его знает, оборвусь еще в какое-нибудь сточное место и поминай, как звали…
Cтепенно шествуя по коридору, я заглянула снова в кухню, еще одну комнатку рядом, подергала следующую запертую дверь, дошла до самого конца и за углом углядела еще одну полуоткрытую дверь, в темном проеме которой проглядывалась узкая лестница. В том, что черные лестницы должны тут существовать, сомнений не было, не бегают же служанки со швабрами по центральной? А эта как раз подходит по назначению… ну-ка, посмотрим, куда ведет… что на второй этаж, так и без проводника понятно, а вот вниз тоже спускается… уж не существует ли там неприметная дверка? Дверка действительно существовала, но была закрыта. Подежурить рядышком, авось подсмотрю, как через нее исчезнуть? Да и за слугами понаблюдать можно, если стоять в этом конце коридора, поскольку по моему глубокому убеждению не пекутся они по своей человеческой природе о хозяйском, как о своем. Люди, как выясняется, одинаковы везде…
Топтание у черной лестницы было прервано шагами Жерома, который как будто нюхом чуял, где я могу обретаться и даже не делал вид, что долго занимался поисками.
— Госпожа Валерия, — тон мажордома был вежлив и корректен, — с вами хочет поговорить госпожа Желлина. Она ожидает вас в зеленой гостиной. Пойдемте, я провожу вас к ней.
Зеленая гостиная была выдержана в том стиле, который у меня дома назывался то ли «рококо», то ли «барокко», то есть помпезно и богато. Стены и те затянуты шелковой зеленью, а в углах высятся здоровенные вазы с роскошной росписью. Диванчики с креслами тоже не подкачали — обтянуты бархатом, так что ерзать в свое удовольствие не получится. Единственное, что отличало эту гостиную от прочих, виденных ранее, был ряд книжных шкафов, в глубине которых тусклым золотом светились названия книг на темных переплетах. Страшно захотелось открыть дверцы и потрогать их руками — дома я такие раритеты видела только в музеях, а здесь это вполне обыденный предмет обихода, правда, не у всех. Может, попросить почитать на ночь?
— Вы никогда не видели книг? — Желлина наблюдала за мной из кресла и я даже не сразу увидела ее.
— Таких, — я показала на ближайший шкаф, — практически нет. Когда-то наши выглядели также… почти также, а сейчас они… упростились, на них перестали писать витиеватые названия и там стало много картинок.
— Но читать книги, сопровождаемые картинками, гораздо интересней, чем без них!
— Я тоже так когда-то думала, — я выбрала кресло напротив Желлины, чтобы стол с прихотливо изогнутыми ножками и подносом на нем оказался между ею и мной. Третье кресло осталось сиротливо стоять между нами спиной к дверям. — Любая картинка в книге — это взгляд художника, прочитавшего текст, а мне нравятся мои собственные образы. Они рождаются в голове, когда я читаю книгу и для меня они самые верные. Картинки любят дети, а мы уже взрослые.
— Тут хороший отвар, — жестом гостеприимной хозяйки девушка показала на поднос с пузатым чайником и двумя изящными чашками, — листья инты, еще кое-какие добавки… пейте, не бойтесь.
— Да я и не боюсь, спасибо, — тянуться до подноса было далековато. Потерплю, от жажды не умираю, а вот предмет разговора пока непонятен. О чем базар-то будет?
