Я ухмыляюсь, осыпая легкими поцелуями ее шею, и ее мгновенный наклон головы, чтобы открыть и дать мне больше места в неосознанном акте подчинения, разжигает желание, которое бьется во мне, требуя освобождения.
— Ч-что насчет третьего?
— Ты имеешь в виду доминантную сторону?
— Да.
— Это особый свод правил, он перетекает в два других. Если ты согласишься на все это, я обещаю тебе мир наслаждения, подобного которому ты еще не знала. Мы заключим соглашение, в нем установим основные правила, которые будут действовать только, когда мы с тобой. Например, если ты будешь вести себя, как дрянь, как сегодня, будешь наказана. Если будешь хорошей девочкой, то получишь вознаграждение.
Мне нужно снова посмотреть ей в глаза, и поэтому я встаю перед ней.
— Ты поняла, о чем я, котенок?
— Да.
— Что да, котенок? — спрашиваю я, нахмурив брови.
Моя маленькая умница показывает свое отношение, закатывая глаза, но отвечает: — Да, сэр.
Эти маленькие акты подчинения заставляют мою кровь кипеть до такой степени, что готов кончить в штаны, но я не поддаюсь искушению.
— Я задам тебе этот вопрос только один раз, так что послушай внимательно, иначе игра окончена. Поняла? — И пригвождаю ее взглядом, который говорит ей, что я не собираюсь валять дурака. Время разговоров окончено.
— Да, сэр.
— Хорошая девочка. Я замираю, и на меня накатывает беспокойство. Согласится ли она? Если нет, то что, черт возьми, мне делать? В клубе с большинством телок, с которыми я трахался, было легче. Они уже все подписали контракт и готовы к работе. Я выбираю, кого хочу, захожу в комнату, получаю удовольствие и ухожу. Никакой драмы. С другими перепехон по-быстрому, или они отсасывают у меня в нашем приватном номере в баре. Ничего не значащее и не требующее особого внимания времяпрепровождение. А сейчас? Это первый раз, когда я работаю ради этого, и вдруг стал чертовски переживать из-за этого.
Потому что она для тебя что-то значит, мудак.
Эта вопиющая мысль останавливает меня. Неужели она мне так дорога? Как может кто-то вроде меня — бессердечного, элитного члена общества, убийцы, испорченного сына еще более испорченных родителей — испытывать к кому-то искренние чувства? В неверии я делаю мысленную пометку проанализировать это позже.
— Честность — это билет в один конец, в ад, котенок. По крайней мере, в нашем мире это так. Так что будь честна с собой. Ты присоединишься к нашей поездке на темную сторону? Или ты предпочитаешь лгать по пути в рай?
— И какие преимущества могут быть, если я присоединюсь?
Подойдя ближе, я осторожно касаюсь рукой ее шеи. При легком давлении чувствую, как кровь разгоняется по ее венам, а ее зрачки расширяются. Я отодвигаюсь настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Если ты присоединишься к нашему хаосу, принцесса, ты наша. Ты принадлежишь Джованни. Деклану. Ты моя. Никто и никогда не тронет тебя без нашего разрешения. А если тронут, я перережу им глотку, да так, что все ужаснуться. Ты будешь нашей любимой королевой, перед которой мы будем преклоняться. Мы будем защищать тебя до последнего вздоха. Ты также станешь нашей бесценной маленькой шлюшкой, которую мы будем трахать, когда захотим. Если захотим, чтобы ты лежала на кухонном столе, а мы по очереди вытрахали из тебя всю твою наглость, мы так и сделаем. Когда я буду с тобой наедине? Ты подчиняешься мне, и я доведу тебя до агонии чистого экстаза, раздвигая твои границы удовольствия и боли самым лучшим образом. Ты будешь абсолютно неприкосновенна ни для кого в мире, кроме нас. Только для нас, и так долго, как мы захотим. Так что скажешь, котенок? Ты с нами по дороге в ад в качестве нашей королевы или пойдешь по пути лжеца к вратам рая?
Глядя друг другу в глаза, небольшой страх заставляет меня молчать довольно долго, и я почти уверен, что облажался по-крупному. Думаю, мне пора планировать свои похороны, потому что Джи и Дэк точно меня убьют, когда в глазах чародейки вспыхивает лукавый блеск, а на ее лице появляется дьявольская ухмылка.
— Не только у тебя кровь на руках, Синклер. Я подписала себе билет в ад много лет назад. Так что, отвечая на твой вопрос, да, я буду твоей королевой. Но не буду охотно подчиняться. Тебе придется над этим потрудиться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Затем она облизывает мягкие губы и подмигивает, решая свою судьбу.
Я облегченно выдыхаю, не понимая, что задерживал дыхание. Бушующая буря сомнений ушла, теперь ее полностью заменила ненасытная нужда вогнать в нее член так глубоко, чтобы она чувствовала меня целую неделю.
Она, чёрт подери, наша. Как долго это продлится, я не имею ни малейшего представления. Но прямо сейчас?
Я буду наслаждаться Бетани Рис многими и многими способами.
Глава 23
Синклер
Прижимаясь губами к ее губам, я наконец могу назвать ее своей. Претендовать на нее — именно это. Я. И делаю. Я овладеваю ею, когда наши рты сливаются воедино. Своими губами, языком и зубами разрушаю ее идеальный маленький ротик. Я покусываю, сосу и сплетаю наши языки вместе в жестоком акте, который дает ей понять, кто именно владеет ею. Вкус ее сладкой эссенции резко контрастирует с горячей лавой, которая время от времени извергается из ее рта, и я утопаю в этом блаженстве.
Мои легкие горят от недостатка кислорода наилучшим из возможных способов. Прямо сейчас, черт возьми, я чувствую себя более живым, чем когда-либо прежде. Не торопясь, я стягиваю майку Бетани через голову и закрепляю ее на том месте, где она привязана, чтобы не вывихнула плечо. Я ухожу к шкафу, в котором мы храним медицинские принадлежности на случай несчастных случаев, и роюсь, пока не нахожу ножницы.
Когда возвращаюсь, Бетани подозрительно смотрит на меня, пока не видит, зачем нужны ножницы.
— Да что это с вами, придурками, почему вы постоянно уничтожаете мои вещи? — бормочет она, пока я быстро разрезаю ужасный спортивный бюстгальтер. Ее груди свободно падают, и я в восторге от их совершенства.
— На этот раз я прощаю тебя, дерзкая принцесса. Но только потому что мне нужно с ними познакомиться. — Опускаясь на колени, чтобы глаза находились на уровне ее груди, я смотрю на нее снизу вверх. — Не обманывайся, котенок, когда я вот так встаю перед тобой на колени, — это для того, чтобы поклоняться тебе, как добровольной жертве. И за это будь благодарна. Пока я нахожусь в стенах наших владений, мне не стыдно преклонять колени перед нашей королевой. Снаружи это совсем другое царство, которое мы обсудим позже, понятно?
— Да, сэр, — отвечает она, глядя на меня полными вожделения глазами.
— Хорошая девочка, — говорю я, поглаживая ее полные груди. Сжимаю немного сильнее, чем она, вероятно, привыкла, желая проверить ее предел боли. Бетани откидывает голову назад и издает хриплые тихие стоны, от которых мой член подергивается в предвкушении. Я быстро сжимаю соски и так же быстро отпускаю. Ее тело содрогается от дополнительной стимуляции, и если бы я постарался, то мог бы заставить ее кончить, не делая ничего другого.
Дойдя до ее пупка, я начинаю покрывать поцелуями ее подтянутый живот, прокладывая себе путь под грудями. Медленно проводя языком по левой груди, я чувствую вкус ее кожи. Неспешно двигаясь вверх, втягиваю в рот ее идеальный сосок, в то время как ее бедра подаются мне навстречу. Спускаю ее спортивные штаны по ее округлым бедрам, пока не добираюсь до ее обуви.
С рыком я выпускаю ее грудь изо рта, а другой рукой срываю с нее обувь. Отбрасываю их в противоположную сторону спортзала, отчего Бетани взрывается в приступе хихиканья.
— Проблемы? — со смехом спрашивает она.
Недолго думая, я избавляю ее от остальной одежды и встаю, чтобы подойти к двери. Захватив мягкие резиновые зажимы для сосков и серебристую металлическую затычку, я возвращаюсь к своей обнаженной жертве.
Стоя перед ней, я рассматриваю все изгибы ее обнаженного тела. Полные груди четвертого размера, округлые бедра, идеально подстриженные волосы на лобке, ведущие к восхитительной и тугой киске, о которой я знаю от Дека и Джи. Мне не терпится сначала полакомиться ею, а потом заполнить до предела ее своим семенем.
