осмотрела их, дотрагиваясь прохладной рукой, и успокоилась, видя, что они целы и невредимы. Лавр и Виола смотрели в её влажные озабоченные глаза, улавливали легкое подрагивание пальцев, ощупывающих каждый сантиметр их тела. Они обнялись. Синеока встала и подошла к Мальве:
— Кто это был? Можешь сказать?
— Похоже, волкодлак. Волкодлаки не появлялись в лесу уже добрые три сотни лет. Но насколько я смогла рассмотреть, то да. Это, несомненно, он.
— Оборотень. Как такое могло случиться? И колдунов-то уже не осталось, откуда взяться оборотню?
— Видно, появился один. Или сам ошибся в заклинании, или кто его обратил. Вот бедолага и пришёл к магическому кругу. Интуитивно. Но, сдается мне, опоздал. Не заметила я в глазах у монстра искры разума. Зверь!
— Всё намного хуже, чем я думала. Но хоть Ясень теперь обелён…
Ясень словно услышал далёкие слова. Он остановился посреди пустой поляны и повернул голову в сторону Синеоки. Прямо перед ним, мерцая в солнечных лучах, появился огромный волкодлак.
Догадка Лиана
Каждый день в голову Лиане приходили новые идеи мести. Она со страстью начинала строить планы, но тут же спотыкалась. Всё упиралось в магию. Сама она не могла зачаровывать в полной мере. Юный кедр рос отвратительно медленно. Лиана замечала, что и растёт-то он не прямо. Изгибается, как гадюка.
— Господи, убери с дороги свой бонсай, — дёрнулся Иннокентий, пытаясь выйти на балкон. Большой керамический горшок преграждал ему путь. Иннокентий снова начал курить. Проблемы сыпались как из рога изобилия. Бывшая жена, подав на развод, затребовала слишком много, решив, вероятно, оставить его «без штанов». Новая пассия бесилась от бессилия, пытаясь отомстить «этому своему Шмелю», как говорил Иннокентий. Дети злились на отца за то, что вскоре закроется лагерь и непонятно, что станет с их тусовками, единственным местом, где они собирались с друзьями. Новое назначение — химкомбинат — тоже могло благополучно не состояться…
— К тому моменту, как это деревце обретёт истинные силы, пройдет тысяча лет! Пролетят и липень, и сеностав, и серпень, и хмурень, а я так ничего и не придумаю! В конце концов, проще пустить красного петуха, чем найти что-то по-настоящему толковое… Беда в том, что я плохо знаю возможности людей…
— Чтобы стать истинной злодейкой? — закатывая глаза к потолку, с ухмылкой сказал Иннокентий, возвращаясь в зал с балкона. Личная жизнь его тоже катилась в тартарары. Лиана давно перестала его баловать в постели. А образ злой и коварной Лилит не вызывал у мужчины особого восторга. Та, другая Лиана, нежная и кроткая, Иннокентию нравилась значительно больше. Рядом его удерживала только общая цель. В принципе, она была единственной сейчас, кто понимал его проблемы. А это не маловажно…
— …Кто бы говорил. Сам же постоянно кому-то названиваешь. Выведываешь пути-дороги, как расквитаться с самозванцами из Лисьего Бора, — сказала она, бросив взгляд на карту области, которую Иннокентий разложил на столе в попытках найти новое место для строительства.
— Сколько места нужно твоему комбинату, говоришь?
— Триста гектар приблизительно… а что?
— Смотри. Граница владений Синеоки лежит вдоль русла речки Овсянки. Соседняя область в тридцати километрах. До города двадцать… До деревни… Кусково? Отсюда вот… три километра. Я вижу здесь вполне уютный такой клочочек земли: два на два километра. Тебе достаточно столько?
— А водозаборная зона?
— Она с другой стороны города. Норма для объектов первого класса опасности будет соблюдена вполне даже! — со знанием дела сказала Лиана. Последнее время много сидела Интернете. Злобные планы требовали тщательной подготовки.
— А то, что граница проляжет прямо вдоль реки?
— А это уже не твоя проблема! Пусть проблема будет у Синеоки и её эко-деревни, — поставила точку в разговоре Лиана.
— А ты далеко пойдёшь. Поеду на работу. Нужно немедленно звонить в министерство…
* * *
Сбежать из лагеря Оле и Вовке, согласно намеченному плану, не удалось. Но через три дня, когда все вожатые были заняты организацией концерта, появился реальный шанс! В лагерь приехал театр кукол. Программу вечера наметили довольно большую, и кроме театра с номерами должны были выступать лагерные.
Оля, Вовка и трое их друзей в номерах не участвовали и зачастую были предоставлены сами себе. После полдника они, наконец, сделали, что хотели: собрали небольшой походный набор из фонариков, спичек, бутербродов и плащ-палаток, одели рюкзаки и потихоньку улизнули из лагеря. Окольными путями в пять часов вечера они пересекли границу Лисьего бора… Ребята планировали добраться до деревни или, возможно, заночевать где-нибудь в лесу. О том, что такое приключение может быть опасным, они не догадывались. Никто не уведомил их заранее о том, что в лесу водятся крупные дикие звери и лешаки…
Что в лесу что-то не так, они поняли очень скоро…
* * *
Лиане не терпелось побольнее ущипнуть Шмеля, и когда на следующий день Иннокентий позвонил сказать, что сильно задержится на работе и к ужину его не ждать, решила навестить своих недругов из Лисьего Бора. Дабы Шмель воочию убедился, что старый кедр жив, она взяла с собой цветочный горшок. Пятилитровая бадья оказалась тяжеловата, но Лиана проявила упорство и дотащила её до машины.
Въехать в деревню она решила другой дорогой, резко поворачивающей в лес за пять километров до развилки, ведущей в лагерь. Этой дорогой до недавнего времени пользовались редкие знатоки здешнего лова. Естественно, до того, как озеро перешло в частное владение берегинь
Дорога оказалась гораздо хуже той, что вела к эко-поселению. Зато появиться можно было незаметно для всех. Лиана не предполагала, что здесь стоит система оповещения от чужаков. Вернее, она знать не знала о её существовании вообще, поэтому громкий рёв оленя самца приняла за естественный, само собой разумеющийся лесной звук.
На берегу озера никого не было. Лиана пошла вокруг озера в сторону кристального грота, надрываясь под тяжестью цветочного горшка.
— Нет. Лучше оставлю его в кустах. Так, чтобы никто не нашёл… а потом приведу сюда Шмеля. Будет возможность уединиться, — оправдываясь, сказала она и оглянулась. — Вон там…
Лиана остановила взгляд на маленьком каменистом полуострове, заросшем ивами. До перешейка идти было совсем ничего — метров пятьдесят. Надёжнее, чем бросать свою «прелесть» где ни попадя. Лиана вступила на заросший кустарником полуостров, опустила горшок с кедровым ростком на землю и увидела сквозь листву страшную картину: лохматый монстр рвал зубами белое обескровленное тело девушки. Лиана ахнула, широко открыв изумлённые глаза, и монстр повернулся, сверля её взглядом.
Каких-то несколько мгновений ему хватило решить, напасть на неё или нет. Где-то на невербальном уровне они обменялись мыслями и оба поняли,
